— Вы не имели права принимать такое решение единолично. Эти люди были под моим командованием, под моей ответственностью. Если бы я знал о вашей хитрости…
— Вы правы, — неожиданно согласился Гинце. — И за это я приношу искренние извинения. Я должен был поговорить с вами, убедить, а не действовать за вашей спиной.
Эта внезапная уступчивость застала меня врасплох. Я ожидал от профессора дальнейшего упорства, но вместо этого увидел искреннее сожаление.
— То, что сделано, то сделано, — сказал я после паузы, немного смягчившись. — Теперь наша задача — сделать так, чтобы их жертва не была напрасной. Расскажите мне об этих ваших андроидах. Насколько они хороши и важны для нашего дела?
Лицо Гинце преобразилось, в глазах снова появился тот энтузиазм, который всегда отличал его, когда речь заходила о его изобретениях:
— О, они превосходят все, что было создано ранее, Александр Иванович. Даже нашу с вами Алексу с «Одинокого».
— Чем же эти новые модели лучше? — с сомнением в голосе воскликнул я.
— Всем, — просто ответил Гинце. — Скоростью реакции, физическими возможностями, интеллектуальным потенциалом. Но главное — они обладают усовершенствованной системой принятия решений. Они не просто следуют программе, они… адаптируются. Учатся. Развиваются.
— Звучит одновременно впечатляюще и тревожно, — заметил я.
— Именно поэтому я так стремился спасти прототипы, — кивнул Гинце. — Это не просто машины, Александр Иванович. Это следующий шаг в эволюции искусственного интеллекта. С их помощью мы сможем не только противостоять Граусу и всем остальным, но и создать новую эру для нашей Империи. Алекса — это прототип, первая из серии…
— Да, я в курсе, далее были Ниса, что растормошила всех на флагманской галере султана Селима, Потом Тиса — которая так приглянулась нашему Демиду Зубову, — Я внимательно смотрел на профессора, пытаясь понять, где заканчивается энтузиазм ученого и начинается опасная одержимость. — Кстати, где она? Ведь именно Тиса вывезла ваших ученых с «Ладоги»?
— Это долгая история, — смутился профессор. — Я как-нибудь вам об этом расскажу…
— Ладно, — отмахнулся я. — Тогда лучше ответьте, насколько все они надежны в плане контроля? Можем ли мы быть уверены, что они не представляют угрозы? Нет, насчет Алексы я уверен, но вот что с остальными? Слишком уж они независимы в суждениях и действиях…
Гинце слегка замялся, и это не укрылось от моего внимания:
— Я разработал множество защитных протоколов. Но, как и с любой сложной системой, стопроцентной гарантии дать нельзя. Однако потенциальные выгоды значительно перевешивают риски.
— Мы еще вернемся к этому разговору, — сказал я, поднимаясь. — А сейчас идите, профессор. Установите свои чудо-«глушилки». И обеспечьте поскорей нашу безопасность.
Густав Адольфович тоже встал, опираясь на трость:
— Благодарю вас, Александр Иванович. И еще раз приношу свои извинения. Я действительно сожалею о потерях.
Когда он вышел, я остался один в кают-компании, обдумывая наш разговор. Что-то в поведении Гинце тревожило меня, какая-то недосказанность в его словах об андроидах. Но сейчас у меня не было времени углубляться в эти сомнения. Однако сейчас главной задачей было отремонтировать «Афину» и избежать обнаружения патрулями Грауса. А о потенциальных проблемах с андроидами я подумаю позже, когда придет время…
Огромная пещера астероида, бывшая некогда главной шахтой горно-добывающей колонии превратилась в импровизированную космическую верфь. Многочисленные прожекторы, первым делом установленные техническим персоналом СТО, заливали пространство неестественно ярким светом, обнажая каждую деталь заброшенного сооружения. Под высокими сводами, испещрёнными следами давних буровых работ, развернулась настоящая промышленная симфония — стук молотов, шипение сварочных аппаратов, гул силовых генераторов.
В центре этого организованного хаоса возвышалась «Афина» во всём своём великолепии. Её тяжёлые боковые орудийные батареи были демонтированы и разложены на части, похожие на внутренности гигантского механического зверя. Десятки технических модулей в защитных ползали по корпусу корабля, как муравьи по поверженному титану, восстанавливая повреждённые участки.
— Да ты понимаешь, что я говорю, воробьиный мозг? — громкий, почти осязаемый бас Боба перекрывал даже шум работающих механизмов. — Эту систему нужно полностью перенастроить! Твои корявые «модификации» конденсаторных блоков — это оскорбление инженерной мысли!
