— Святые небеса! Лёва! Ты видишь это⁈ — его голос сорвался в верхний регистр. — Он спровоцировал нас на столкновение! Мы должны немедленно отклониться!
— Вижу, — спокойный голос Рубана резко контрастировал с паникой Айка. — Сохраняйте курс, капитан Пападакис. Я постараюсь уйти с траектории.
— Ты спятил⁈ — завопил Пападакис, в его голосе слышался неприкрытый ужас. — Мы слишком близко! На этой скорости у нас…
На мостике «Афины» воцарилась тишина. Мы могли лишь наблюдать за развитием ситуации, не имея возможности вмешаться. События разворачивались слишком стремительно.
На экране связи мы видели мостик «2525» — Пападакис, с искаженным от ужаса лицом, метался между пультами управления, выкрикивая приказы своему экипажу:
— Полный реверс! Активировать все маневровые двигатели! — он судорожно схватил переговорное устройство. — Всем занять места в креслах-ланжеронах! Готовность к столкновению! — в этот момент его голос сорвался на визг. — Рубан, отклоняйся, ради всего святого! Мы же погибнем!
«Ариадна» шла прямо в борт «2525», нацелив свой заостренный нос туда, где обшивка крейсера Пападакиса была особенно уязвима. Столкновение на такой скорости могло быть катастрофическим для обоих кораблей, но особенно для «2525».
И вдруг, когда до столкновения оставались считанные секунды, мы увидели, как «Ариадна» совершила резкий маневр, который казался физически невозможным. Рубан активировал все маневровые двигатели по левому борту своего крейсера одновременно, на полной мощности, заставив его отклониться от курса под углом, превышающим проектные возможности корабля.
— Невероятно! — выдохнул Аристарх Петрович Жила. — Он буквально выжимает из корабля невозможное!
Корпус «Ариадны» напрягся от колоссальной перегрузки, металл заскрипел, некоторые внешние панели обшивки отлетели в космос, не выдержав напряжения. Но маневр сработал — Рубан сумел увести свой корабль от прямого столкновения с «2525».
Однако цена этого решения была ужасающей. Теперь «Ариадна» несла прямиком в конструкции грузового пирса — массивного комплекса, используемого для перегрузки контейнеров с транспортников на орбитальные станции. Многоярусное сооружение из сверхпрочных сплавов и композитных материалов представляло собой смертельную угрозу для корабля, движущегося с такой скоростью.
— Лёва! — закричал Пападакис по связи, его лицо выражало теперь не панику, а искренний ужас за товарища. — Уходи от пирса! Маневрируй!
— Не успеваю, — спокойно ответил Рубан, и в его голосе чувствовалась странная, почти фаталистическая отрешенность.
На мостике «Ариадны» офицеры спешно активировали все доступные защитные системы, готовясь к удару. Рубан отдавал четкие, спокойные приказы, словно происходящее было обычной тренировкой, а не смертельно опасной ситуацией.
— Всем на посадочные места! — скомандовал он. — Запустить протоколы аварийной декомпрессии!
Его собственное кресло активировало защитные фиксаторы, но Рубан не успел пристегнуться полностью.
— Столкновение через пять секунд! — крикнул офицер навигации. — Четыре… три…
Мы затаили дыхание, наблюдая за неумолимым сближением корабля и пирса. «Ариадна» врезалась в грузовой пирс на скорости, значительно сниженной благодаря аварийному торможению, но все еще достаточной, чтобы причинить катастрофические повреждения.
Момент столкновения был ужасающим. Заостренный нос крейсера вонзился в металлические конструкции пирса, словно гигантский гарпун. Произошла серия мощных взрывов — сначала детонировали внешние топливные баки «Ариадны», затем сработали аварийные системы пирса, пытающиеся локализовать повреждения. Яркая вспышка на мгновение ослепила все камеры наблюдения.
Когда изображение восстановилось, мы увидели картину разрушения, от которой перехватывало дыхание. Нос «Ариадны» был полностью смят, первые тридцать метров корабля превратились в искореженную массу металла. Грузовой пирс тоже сильно пострадал — его центральная секция была разрушена, и теперь из разломов вырывались потоки воздуха и воды, мгновенно превращавшиеся в космосе в причудливые кристаллические облака.
Не успевший закрепиться в кресле, лейтенант Рубан был выброшен вперед силой инерции. Его тело, словно снаряд, пролетело через мостик и ударилось о приборную панель навигационной системы. Удар был настолько сильным, что стальные конструкции панели прогнулись внутрь, а защитный экран разлетелся на осколки. Мы видели, как молодой офицер обмяк, а вокруг его головы расплылось красное пятно.
— Командир ранен! — закричал офицер с мостика «Ариадны» по открытому каналу связи. — Критическая ситуация! Нужна немедленная медицинская помощь!
Двое членов экипажа бросились к своему командиру. Они осторожно перевернули лейтенанта — его лицо было залито кровью, из глубокой раны на виске сочилась темная струйка, глаза закрыты, конечности безжизненно повисли. Корабельный врач, проложивший себе путь через обломки на мостик, быстро осмотрел раненого.
