— Нет, он не выходит на связь последние пять минут.
Я быстро оценил ситуацию. Глазов, даже после выведения из строя силовых установок «Сивуча», оставался опасным противником, и нельзя было исключать с его стороны возможности нестандартных действий.
— Держи «Сивуч» под постоянным наблюдением, — приказал я. — При малейших признаках угрозы открывай огонь на поражение.
— Есть, господин контр-адмирал! — Пападакис отдал честь и отключился.
Я вернулся к наблюдению за абордажной операцией. Тактический дисплей показывал, что зелёные маркеры наших штурмовиков продвигались по «Ростиславу», но скорость их перемещения значительно снизилась. Красные точки, обозначающие вражеских космопехотинцев, концентрировались вокруг ключевых отсеков линкора.
— Они организовали эшелонированную оборону, — заметила Таисия Константиновна, внимательно изучая схему. — Множественные огневые точки, перекрывающиеся сектора обстрела. Даже с поддержкой андроидов нашим штурмовикам будет непросто прорваться.
Я молча согласился с её оценкой. Градский действительно очень грамотно использовал преимущества обороняющейся стороны, блокируя основные пути продвижения к критическим системам корабля.
Связь с Дороховым восстановилась спустя несколько минут напряжённого ожидания. Изображение было нечётким, с помехами, но я всё же мог различить окружающую полковника обстановку — дымный коридор с искорёженными переборками и следами выстрелов на стенах.
— Господин контр-адмирал, — голос Дорохова звучал напряжённо, — у нас проблемы. Противник упирается изо всех сил и организовал жёсткую оборону. Все основные и запасные коридоры блокированы. Мы несём потери.
— Насколько серьёзные? — спросил я, ощущая, как внутри всё сжимается от тревоги.
— Восемь человек погибли, четырнадцать ранены. Но главное не в этом. Мы продвигаемся слишком медленно. По моей оценке, при таком темпе мы не успеем захватить ключевые узлы до прибытия второй эскадры.
Я взглянул на таймер. Примерно пятнадцать минут до появления новых вражеских кораблей в нашем центральном секторе. Ситуация становилась критической.
— Какие предложения, Кузьма Кузьмич? — спросил я.
Дорохов на мгновение отвернулся, отдавая какой-то приказ, затем снова посмотрел в камеру:
— Господин контр-адмирал, нам нужны дополнительные силы. Предлагаю вооружить и экипировать в «Ратники» весь доступный экипаж «Афины». Это единственный способ обеспечить достаточную численность для прорыва.
Я нахмурился. Предложение Дорохова было рискованным. Снятие значительной части экипажа с «Афины» значительно ослабило бы боеспособность нашего флагмана в случае атаки кораблей Маркарова.
— Это оставит «Афину» без полноценного экипажа, — возразил я. — К тому же, большинство наших людей не имеют должной подготовки абордажников.
— Понимаю, — кивнул Дорохов. — Но иначе мы просто не справимся. Этот каперанг грамотно использует своё численное преимущество.
Я задумался, взвешивая риски. С одной стороны, отправка дополнительных сил могла ускорить захват «Ростислава». С другой — это значительно ослабило бы «Афину» в критический момент.
— Александр, — в разговор вмешалась Таисия, — может, стоит рассмотреть возможность отступления? Мы уже серьёзно повредили «Ростислав», его боеспособность минимальна.
Я покачал головой:
— С одной стороны мы зашли слишком далеко, и оставлять такой ценный трофей не хотелось. С другой, бросать весь экипаж «Афины» в эту мясорубку я не могу. — Я вновь обратился к Дорохову: — Полковник, я сомневаюсь, что даже с дополнительными силами вы успеете захватить ключевые узлы «Ростислава» до прибытия Маркарова. Возможно, разумнее будет прекратить операцию и отступить.
На лице Дорохова отразилось разочарование:
— Прервать операцию? После всего, что мы уже вложили?
— Я понимаю ваши чувства, Кузьма Кузьмич, — ответил я. — Но должен думать о безопасности всей эскадры. Если мы не успеем до прибытия к противнику подкрепления…
Меня прервал громкий возглас откуда-то за кадром со стороны Дорохова. Полковник повернулся, и я услышал сквозь помехи взволнованный голос Полины Яценкой:
— Командир! Алекс-1… он исчез!
— Что значит «исчез»? — резко спросил Дорохов.
— Он просто… испарился! Только что был в головном дозоре, а теперь его нигде нет!
В этот момент на другой линии связи раздался голос лейтенанта Кравцова:
— Господин полковник! Алекс-2 тоже пропал! Он был с нами, и вдруг… свалил!
Дорохов повернулся обратно к экрану, на его лице читалось замешательство:
— Господин контр-адмирал, странная ситуация. Оба андроида исчезли. Такого в инструкциях не предусмотрено.
Я почувствовал некую тревогу. Чтобы ни задумали эти машины, это не было частью нашего плана.
— Профессор Гинце на связь, немедленно! — приказал я офицеру коммуникаций.
Через несколько секунд на экране появилось лицо Густава Адольфовича, как всегда, невозмутимого и собранного.
— Да, Александр Иванович?
— Профессор, ваши андроиды только что исчезли посреди боевой операции. Что происходит?
Гинце удивлённо приподнял брови:
