Ответ на этот вопрос в компетенцию Практикантки-Лаборантки не входил, на него должен был ответить сам Генетик-Консультант, так что она распрощалась с нами и, видимо, отправилась просвещать своими процентами очередную молящую о помощи пациентку. А к нам зашёл Генетик-Консультант. Большой, серьёзный, строгий человек в очках посмотрел на картинки, на нас, на мои бумажки с результатами, и тут мы стали свидетелями того, как вторая часть презентации начала обретать конкретный облик в применении ко мне – отдельно взятой жертве!
Угрюмо посмотрев на все бумаги и проценты, Генетик поднял глаза и уставился на меня. Наконец, вероятно, сочтя, что сделанной паузы достаточно, мрачно спросил:
– Знаете ли вы, какой процент детей рождается с умственной отсталостью?
Я растерялась. Вопрос был задан с такой интонацией и таким напором, что напрашивался ответ: не меньше, чем 98%. Я пробормотала, что не знаю. После очередной паузы он назвал какое-то довольно маленькое число (уже не помню), но добавил: с моими анализами вероятность страшная – один из восемнадцати!!! А посему мне совершенно необходимо сделать биопсию хориона – генетический тест, когда под управлением аппарата ультразвука из плаценты берётся щипок для изучения хромосомного набора плода. Чреват этот тест, конечно же, всякими рисками, которые преподносились мне, опять-таки, с процентами, но, несмотря на это, всё равно он настоятельно рекомендует сделать этот тест. На этом визит окончился, мы вышли на улицу с неприятным осадком на душе.
Ничего не поделаешь, генетики оказались настолько профессиональными, что на следующее утро я уже звонила договариваться о дне биопсии. Сама процедура весьма неприятная, да и последующие дни были полны настораживающими симптомами. Но, пожалуй, самым трудным для меня был моральный аспект этого теста. Делался он под управлением ультразвука, и на экране телевизора я видела собственными глазами, как мой ребёнок забивался в максимально отдалённый от вмешательства угол своего жилья. Я долго вспоминала этот кадр.
Постепенно всё пришло в норму, и в назначенный день я позвонила узнать, каков результат. Кокетливый голос сперва поинтересовался, как я думаю, у меня мальчик или девочка. Мне почему-то казалось, что будет девочка. На что кокетливый голос ещё более кокетливо заявил, что нет – мальчик. И потом уже по-деловому сообщил, что с хромосомами всё в порядке. Гора спала с плеч.
Непредвиденные бурные отклонения от главной линии развития событий завершились, и я вернулась к своим будням: повышенному протеину S, аспирину и фолиевой кислоте.
К этому моменту мы переехали в отдалённый пригород в северной части штата Нью-Йорк. Добираться до больницы было долго и трудно – более трёх часов в оба конца. Если учесть, что при каждом походе к Доктору Греку ждать приходилось два-три часа, то, понятно, что времени уходило довольно много, да и самочувствие оставляло желать лучшего. Поэтому я начала подумывать о том, чтобы подыскать приличного доктора вблизи от дома. Думала, если удастся найти такого, который внушит доверие – поменяю, нет – как-нибудь приспособлюсь. Я порасспросила своих новых соседей, мне казалось, что прислушаться к ним можно, так как у многих из опрошенных было по четыре ребёнка, причём среди них – рождённые преждевременно и не без других проблем.
Обнадёженная тем, что не сегодня-завтра обзаведусь чудо-доктором, я записалась на очередной визит к доктору, которого хвалила моя соседка. Местный доктор принял меня с огромным энтузиазмом, даже сказал, что его мама была поклонницей Шарля Азнавура. Такое знание достоинств моей национальной принадлежности настроило меня позитивно. Визит проходил как по маслу: разговор, ультразвук, вес, рост, обхват… Я даже про себя подумывала, что в следующий раз принесу с собой и покажу ему фотографию, на которой запечатлены Азнавур и я за кулисами, после его концерта в Вашингтоне, куда я поехала из Бостона, конечно же, по настоянию папы и по приглашению моего кузена и его супруги.
В самом конце визита я мельком описала доктору ситуацию с протеином S и наткнулась на совершенно неожиданную молниеносную реакцию. Он изменился в лице, сказал, что это очень серьёзно, что это объясняет ему всю мою прошлую историю, и лёгким взмахом руки прописал ежедневные внутривенные инъекции гепарина, так как аспирина и фолиевой кислоты, по его мнению, недостаточно, чтобы предотвратить все возможные и почти что неминуемые последствия повышенного протеина S!!!
