Особо мне запомнился наш последний урок, за неделю до родов. За два дня до урока мне был назначен очередной ультразвук, во время которого аритмия была настолько сильна, что я потеряла сознание. В клинике начался переполох, и на меня опять повесили Холтер монитор, который должен был записывать мою кардиограмму в опасные моменты. И вот, с присосками и проводами по всему немаленькому телу и висячим с боку монитором, я явилась на последний урок и схватилась за руль максимально вытянутыми руками. Петя грустно и испугано посмотрел на меня и на провода.
– Может всё же не надо? – не выдержав, умоляюще сказал он.
– Как не надо? Это мой последний шанс, поехали. И мы поехали. Время от времени мне приходилось тормозить, нажимать на кнопку, снова ускоряться, снова тормозить и снова нажимать на кнопку. Но урок удался на славу, я была счастлива, что провернула это дело, а Петя облегчённо вздохнул, что всё обошлось без особых приключений и последствий.
Между тем, врача своего я всё же поменяла. Нового мне посоветовали как весьма ответственного товарища, который бдительно следит за своими пациентками. Не знаю, был бы он последним, если бы я пришла к нему чуть раньше. Во всяком случае, он стал последним, и, в принципе, мне нравился. В какой-то момент он мне сообщил, что голова ребёнка наверху, что шутить он с этим не собирается, и назначил кесарево сечение. Я сникла, мне не хотелось лезть под нож.
Все родственники и друзья одобряли решение врача. Вообще-то, многие, начиная чуть ли не с четвёртого-пятого месяца, говорили: «Если меня послушаешь, прямо сейчас пойдёшь на кесарево». Мне ничего не оставалось делать: врач решил, общественность давила, я сдалась.
Накануне назначенного дня выпал снег, муж всю ночь его разгребал, и в пять утра 21-го февраля мы поехали в больницу. В процессе подготовки к операции я почувствовала, что ребёнок перевернулся и находится в правильном положении. Я попросила санитарку, чтобы та проверила. Она сказала, что ей тоже так кажется и позвала дежурного врача (мой пока не пришёл), с которым мне крупно повезло. Почему-то не разводя никакой паники, он сказал, что всё в порядке, и на моём месте он бы выписался и ждал, когда ребёнок сам решит, что ему пора. Это меня довольно-таки вдохновило, и я стала дожидаться своего врача. Он скоро появился, и я сообщила свою новость, которая ему явно не понравилась. Несмотря на это, надо отдать ему должное, он согласился с моим решением и разрешил ждать, сказав, что даёт мне не более двух недель. Я победоносно отправилась домой к великому разочарованию многочисленных друзей и родственников, которые никак не могли понять, почему я не захотела завершить эпопею.
Прошло десять нелёгких дней и, наконец, я своим ходом и по природной необходимости оказалась в больнице. Описывать последующие события я не стану, хотя они тоже были не без приключений.
Родился очаровательный человечек, являющийся полнейшим контрастом всей истерии, которая сопровождала его вне его жилища на протяжении девяти месяцев: спокойный, терпеливый, улыбчивый и добродушный. С первых же секунд жизни взгляд его был полон мудрости и глубочайшего юмора. Он смотрел на меня, словно только что сошёл с какого-то опасного аттракциона, и говорил: «Мам, ты оценила, что мы с тобой выдержали, через что прошли, и, вообще, какое свершилось Чудо?! Ты – молодец, что не поддалась на провокации, ну и я неплохо себя проявил: спрятался от инструментов; вовремя перевернулся, дабы спасти тебя от операции; а этот оранжевый будильник я просто отключил, а то не успею вздремнуть, как начинает капать на мозги».
Вопреки всем стараниям и достижениям медицины, всё кончилось великолепно. Страхи, аритмии, задыхания, обмороки – моментально всё исчезло, испарилось в никуда. Я порхала, я худела, молодела, я светилась и благодарила судьбу за все те неудачи, которые предшествовали этому величайшему подарку, ибо если бы не они, может у меня и был бы кто-то другой, но не этот, а представить себе жизнь без именно этого человечка я уже не была способна. Каждую минуту всего следующего года я осознавала, что нахожусь в Раю.
ИЗ РАЯ В АД И НАДОЛГО
Прошёл год – прекрасный год, счастливый год, год, переполненный радостью и любовью, год без визитов к врачам, без болезней и недомоганий. По истечении года после рождения ребёнка нужно было появиться у терапевта и гинеколога для того, чтобы убедиться, что всё в порядке. Я эти визиты откладывала, так как не могла себе представить, что какие-либо проблемы возможны – уж слишком хорошо я себя чувствовала. До похода на медосмотр требовалось сдать рутинные анализы и только потом, уже с их результатами, идти к врачу. Разумно, ничего не скажешь. Я сдала анализы в субботний день и практически забыла о них на три последних ничем не омрачённых дня моей жизни. Во вторник поступил звонок из офиса терапевта, говорит, конечно же, не терапевт, а медсестра.
– У тебя ужасный анализ! Надо срочно записаться на приём к урологу.
– Почему ужасный? Что случилось?
– И лейкоциты, и азот, и белок, и много крови.
– А что это означает?
