Вскоре я нашла ещё одного, на сей раз ничем не примечательного доктора. Он меня устраивал, потому что офис его был ближе к дому, у него никогда не было очереди, каждый визит длился максимум пятнадцать минут. Это определённо было большим шагом в сторону улучшения качества медицинского наблюдения за мной. Я походила к нему некоторое время без особых приключений, но вскоре плод подрос и стал давить на vagus нерв, в результате чего моя полуспящая аритмия приняла весьма агрессивный характер. Сердце колотилось 125-130 раз в минуту и, вдобавок, неровно. Как-то в магазине мне просто пришлось лечь на пол и лежать до тех пор, пока не удалось нормализовать дыхание. Я поделилась этой проблемой со своим Ничем-Не-Примечательным. Он решил посадить меня на замедляющее пульс лекарство. Я прочитала где-то, что оно небезопасно для ребёнка и, кроме того, замедление пульса – это его как бы вторичное действие, а основное – это понижение давления. Давление моё и без того было едва 80/50, и понижать его ещё больше мне показалось неубедительным. Я поделилась с доктором своими соображениями, тогда он послал меня к кардиологу.
Здесь приём продолжался три минуты (после двухчасового ожидания), в течение которых мне было сказано, что лекарство это мне принимать противопоказано, во-первых, из-за низкого давления, а во-вторых – поскольку это небезопасно для ребёнка. Неужели? Тогда я поинтересовалась, а что же делать, если такая аритмия будет продолжаться, могут ли у этого быть какие-то последствия. Ответ я получила чёткий. Считая, что мой визит уже окончен, выходя из моей экзаменационной комнаты и направляясь в следующую, мой кардиолог весьма между прочим бросил на ходу: «А, ну сердце может просто остановиться». Вышла я оттуда в поникшем настроении, сразу же позвонила Метью и пересказала последние новости.
– Как остановиться? – недоумевал он.
– Сказал, что просто, – повторила я.
Между тем у ребёнка моего уже формировался его бесподобный спокойный, добродушный, безмятежный и, вопреки всему, абсолютно неистеричный характер. А это означало, что временами он просто хотел тихо-мирно посидеть и о чём-то поразмыслить или просто поспать. Такой характер принципиально не устраивал моего врача, который требовал, чтобы я насчитывала определённое количество движений в течение каждого часа. А я частенько насчитывала ноль! И в таком случае мне надо было нестись к доктору, там меня стремительно подключали к монитору и начинали поить апельсиновым соком. Ребёнок мой абсолютно не реагировал на апельсиновый сок (он и сейчас его не любит); они (доктор и две медсестры) с ужасом смотрели на монитор, давали мне очередной стакан апельсинового сока и так много раз, пока через минут сорок-пятьдесят, ребёночек решал поразмяться; тогда они отпускали меня домой при условии, что, если опять не досчитаю, то сразу вернусь. Не помню, сколько часов я провела, прикованная к монитору и сколько литров апельсинового сока я выпила, пока мне не надоело, и я решила, что это просто характер и перестала считать. Каждый раз, когда врач у меня спрашивал: «Ну как, нормально двигается?», я отвечала: «Да-да, всё время двигается: минимум десять раз в час». Тогда Ничем-Не-Примечательный меня хвалил за послушание, осторожность и аккуратное выполнение его наставлений. Ситуации с подсчётом движений и аритмией лишили меня доверия в общении с моим врачом, и я занялась поиском нового.
Для полноты картины добавлю, что мне было жизненно важно по возможности быстро научиться водить машину, так как поселились мы в пригороде с довольно ограниченными возможностями использования общественного транспорта, а моего старшего сына надо было возить на всякие послешкольные мероприятия и кружки.
Машин я всю жизнь боялась, как огня – в качестве пешехода (кто хоть раз переходил улицу в Ереване, меня поймёт), в качестве пассажира (кто ездил в Ереване, тоже меня поймёт), а качество водителя просто не рассматривалось. Однако пригородная жизнь не позволяла безмашинного существования, не могла же я оставить своего сына без всевозможных развлечений. Рассчитывать на то, что можно будет заняться вождением после рождения ребёнка, я не могла, и потому записалась на курсы обучения в школе под названием «Американский Король Вождения». И вот, сижу я в ожидании Американского Короля, он появляется в назначенное время, оказывается, что его зовут Петя и он из Минска, так что Американский Король меня вполне устроил. Не уверена, что подумал он при виде моих габаритов, но у нас установились вполне конструктивные отношения. Он учил, а я училась. Уроки были два раза в неделю, на каждом очередном уроке мне приходилось отодвигать сидение машины всё дальше и дальше от руля, чтобы мы могли поместиться.
Пару минут в начале каждого урока Петя выглядел несколько напряжённо, но потом всё же приспосабливался. В свободное от работы время он был репетитором по математике (не сомневаюсь, что делал это так же по-королевски).
