«Стиль превыше содержания. Маленькие коробочки. Но если у них с Сикрестом были проблемы, книга, все внимание, которое она ей привлекла, могли бы кристаллизовать ее недовольство, заставить ее решиться наконец порвать.
Может быть, в этом смысле слава была ее смертным приговором. Но что касается того, какое отношение это имеет к Мэнди Райт, я все еще не могу придумать. И вот еще одно осложнение: вчера вечером я снова проехал мимо офиса Крувика. Его не было, но была медсестра Анна. Вместе с Кейси Локингом».
Я рассказал ему о доме Малхолланд, и он записал адрес.
«Чёрт, — сказал он. — Как раз когда ты подумал, что можно безопасно вернуться в страну гипотез — ладно, я узнаю, кому она принадлежит. А пока пойдём преследовать болтливого ребёнка».
Мы пересекли длинную тихую приемную, чтобы попасть в кабинет Кеннета Сторма-старшего, мимо двух секретарей, которые с возмущением оторвались от своих клавиатур, на заднем плане слышалось радиопередача.
Штормы были свидетельством генетики, с бычьей шеей и широкими плечами, с рыжеватыми стрижками и маленькими, подозрительными глазами, которые
зафиксировать на месте на длительное время.
Старшему было лет пятьдесят, с распущенным, одутловатым видом защитника, ведущего малоподвижный образ жизни. Он носил темно-синий блейзер с золотыми пуговицами и масонской булавкой на лацкане. Пиджак младшего был темно-зеленым, его пуговицы были такими же яркими, как у его отца.
Они оба сидели за столом Старшего в форме каноэ из светлого дуба, с которого убрали все, кроме ковбойской бронзы и набора ручек и карандашей из зеленого оникса. Офис был слишком велик для мебели, стены были обшиты дубовым шпоном, а полы застелены бежевым ворсом. Награды за достижения в сфере недвижимости и страхования жизни были для Старшего способом самоутверждения. Запах сигар наполнил комнату, но пепельниц не было видно.
Перед столом стоял поджарый, с горбатым носом, седой мужчина в костюме-тройке угольного цвета, рубашке цвета пудры с французскими манжетами и шелковом галстуке в чьем-то представлении о розовом цвете власти. Он представился как Пьер Бейтман, адвокат Шторма, и я вспомнил его имя из жалобы на комитет по поведению. Прежде чем мы успели сесть, он начал излагать условия для интервью медленным, монотонным голосом. Кеннет Шторм-младший зевнул, почесал за ушами и просунул указательный палец в петлицу и обратно. Его отец уставился на стол.
«Более того», сказал Бейтман, «что касается сути этой процедуры...»
«Вы адвокат по уголовным делам, сэр?» — спросил Майло.
«Я официальный адвокат г-на Шторма. Я веду все его деловые дела».
«То есть вы рассматриваете это как деловое дело?»
Бэйтман оскалил зубы. «Могу ли я продолжить, детектив?»
«Г-н Сторм- младший официально вас помолвил?»
«Это вряд ли имеет значение».
«Может быть, если ты собираешься стоять и придумывать правила».
Бэйтман потер сапфировую запонку и посмотрел на мальчика.
«Не могли бы вы назначить меня своим адвокатом, Кенни?»
Младший закатил глаза. Отец постучал указательным пальцем по рукаву.
«Да, конечно».
«Хорошо, тогда», сказал Бейтман, «в отношении этой процедуры, детектив, вы воздержитесь от…»
Майло положил свой диктофон на стол.
«У меня с этим проблема», — сказал Бейтман.
«С чем?»
«Запись. Это не показания в суде и не официальные показания, и мой клиент не находится под каким-либо формальным подозрением...»
«Так почему же ты ведешь себя так, как он?»
«Детектив», — сказал Бейтман. «Я настаиваю, чтобы вы прекратили прерывать...»
Майло заставил его замолчать громким выдохом. Подняв диктофон, он осмотрел переключатель. «Мистер Бейтман, мы приехали сюда из вежливости, несколько раз переносили встречу из вежливости, позволили отцу вашего клиента присутствовать из вежливости, хотя он уже достиг совершеннолетия.
Мы не говорим о суде по делам несовершеннолетних. Наш интерес к парню обусловлен тем, что у него был крайне враждебный обмен мнениями с женщиной, которая впоследствии была зарезана насмерть».
Младший что-то пробормотал, и Старший бросил на него взгляд.
«Детектив», сказал Бейтман. «Конечно...»
«Советник», — сказал Майло, делая несколько шагов вперед. «Он пока не является официальным подозреваемым, но все эти перетасовки и увертки определенно укрепляют картину личности, которой есть что скрывать. Хотите сидеть здесь, играть Ф. Ли Бомбаст, это ваше дело. Но если мы сегодня проведем интервью, оно будет записано, и я спрошу, чего хочу. В противном случае мы перенесем встречу на подстанцию West LA, и вы все будете иметь дело с автострадой и прессой».
Джуниор снова пробормотал.
«Кен», — предупредил Старший.
Джуниор снова закатил глаза и потрогал прыщ на шее. Руки у него были большие, безволосые, сильные.
Майло сказал: «Извини, что отнимаю у тебя время, сынок. Хотя у тебя и так есть немного свободного времени, не так ли? Ты же не учишься в школе и все такое».
Шея Джуниора вытянулась, нижняя челюсть выпятилась. Отец снова постучал по манжете.
«Детектив», сказал Бейтман, «это была замечательная речь. Теперь, если вы позволите, я продолжу свои условия».