Дом Эльзы Кампос был больше, двухэтажный бунгало из красного дерева с верандой-сеткой, окруженной парой массивных кедров. Окружающая земля представляла собой покрытую коркой твердую почву без малейшего намека на ландшафтный дизайн. Семифутовая сетка цепи окружала небольшую собственность. Знак BEWARE OF DOG
на воротах казался чуждым стае из примерно двадцати лающих, прыгающих и мяукающих собак, выстроившихся за забором.
Терьеры, спаниели, гладкий рыжий доберман, дворняги всех форм и размеров, что-то огромное, черное и медвежье, что свесилось назад и обнюхивало землю.
Шум стоял оглушительный, но никто из них не выглядел злобным — наоборот, хвосты виляли, языки вываливались, а более мелкие собаки весело прыгали и царапали забор.
Я вылез из «Севильи». Шум усилился, и некоторые собаки побежали назад, покружились и напали.
По крайней мере, две дюжины, все прилично ухоженные и в хорошем здравии. Но с таким количеством животных были ограничения по содержанию, и я почувствовал запах двора задолго до того, как добрался до ворот.
Ни звонка, ни замка, только простая защелка. Собаки продолжали лаять и прыгать, и несколько из них тыкались носом в звенья. Я видел, как кучки дерьма образовывали крошечные холмы на голом дворе, но радиус в десять футов вокруг дома был расчищен, следы от граблей все еще были видны.
Я протянул руку ладонью вниз одному из спаниелей, и он ее лизнул. Затем язык помеси ретривера проскочил сквозь забор и впился в мою костяшку. Доберман подошел, уставился и ушел. Другие собаки начали бороться за место для языка, и ворота загрохотали. Но большое черное существо все еще сдерживалось.
Пока я раздумывал, стоит ли входить, входная дверь веранды открылась, и оттуда вышла пожилая женщина в розовой толстовке и обтягивающих джинсах, держа в руках метлу.
Собаки развернулись и бросились к ней.
Она сказала: «О, получи жизнь», но полезла в карман и бросила несколько пригоршней чего-то на чистую землю.
« Найди это! »
Собаки разбежались и начали лихорадочно обнюхивать двор.
Сцена напоминала ранний мультфильм Warner Brothers. Старуха повернулась в мою сторону и пошла вперед, волоча метлу по грязи.
«Привет», — сказал я.
«Привет». Это прозвучало как подражание. Прищурившись, она продолжила меня разглядывать. Ростом пять футов семь дюймов, худая, черные волосы заплетены в косу до талии; впалые, землистые щеки, выглядевшие такими же сухими, как грязь; руки-когти, зажаренные на гриле, ногти толстые и желтые. На толстовке было написано RENO! Белые теннисные туфли обтягивали штанины, из-за чего штаны не могли растянуться.
Большая черная собака подошла, теперь, медленной, перекатывающейся походкой, такая волосатая, что ее глаза были скрыты шерстью. Ее голова достигала ее талии, а ее язык был размером с грелку.
«Забудь, Леопольд», — сказала женщина песочным голосом. «Иди работай за угощения, как все остальные».
Собака склонила голову набок, совсем как Спайк, и посмотрела на нее глазами, полными мелодрамы.
«Нет, ни в коем случае. Найди его » .
Массивная голова терлась о ее пояс. Напоминая мне о чем-то — бульмастифе миссис Грин. Это была моя неделя для старых женщин и больших собак. Глубокий стон вырвался из-под волосатого рта. Я мог видеть твердые мышцы под черной шерстью.
Женщина оглянулась на других собак, которые все еще искали. Засунув руку в карман джинсов, она достала еще одну горсть — кусочки собачьего печенья цвета мускатного ореха.
«Найди его», — сказала она, бросая. Собаки во дворе закружились быстрее, но большая черная собака осталась на месте. После еще одного украдкой посмотревшего взгляда женщина вытащила целый бисквит и торопливо сунула его в пасть зверя.
«Ладно, Леопольд, теперь иди » .
Черная собака с удовольствием жевала, а затем медленно ушла.
«Что это, какая-то овчарка?» — спросил я.
«Бувье де Фландр. Бельгийский. Можете ли вы поверить, что кто-то его бросил?»
«Наверное, жарко под этим пальто».
Она скептически на меня посмотрела. «Они выносливые. И защитные».
«У меня французский бульдог», — сказал я. «Намного меньше, но тот же базовый подход к жизни».
«Что есть что?»
«Я звезда. Накорми меня».
Ее лицо оставалось бесстрастным. «Французский бульдог — это те самые маленькие с большими ушами? Никогда не было. Это твой единственный?»
Я кивнул.
«Ну, у меня их двадцать девять. Включая троих больных внутри».
«Спасения?»
«Еще бы. Часть за фунты, остальное я подбираю, разъезжая».
Она понюхала воздух. «Довольно гнило, пора распространять фермент — есть новый химикат, который съедает какашки. Так кто ты и чего ты хочешь?»
«Мне сказали, что вы преподавали здесь в школе, мисс Кампос».
«Кто тебе это сказал?»
«Шериф Ботула и его...»
Она фыркнула. «Эти двое. Что еще они тебе сказали? Что я городская сумасшедшая?»
«Просто, что вы могли бы помочь мне найти некоторую информацию о женщине, которая выросла здесь. К сожалению, ее убили, и полиция Лос-Анджелеса попросила меня...»
«Убит? О ком мы говорим?»
«Надежда Дивэйн».