Герцог посмотрел на женщину с удивлением, и было почему: ведь агенты-шпионы и гибнут часто, и кидают их в самые не «фруктовые» места, обычно такую работу женщины избегают, да и родственники не все соглашаются. Поэтому с сомнением спросил:
— А Вы понимаете, что будете рисковать жизнью? И как Ваши родственники на это посмотрят? Женщин-агентов, работающих на подобных заданиях, раз-два и обчелся. Даже для этой работы, которую Вы выполняли, пришлось вытаскивать добровольцев из конторы, а Вы хотите на постоянную…
— Родители давно уже отчаялись выдать меня замуж, да и приданое не ахти какое. — Она махнула рукой, точно давно потеряла в этом смысл. — Не сочтите за дерзость, Ваша Светлость, но сидеть постоянно с бумагами я не люблю. Нет, это тоже, наверное, — при этом девушка сморщилась так, будто лимон съела, — увлекательно, но мне понравилось работать на улицах, с народом, так сказать.
Герцог улыбнулся, это хорошо, что есть такие пылающие энтузиазмом и жаждущие работы агенты, просто замечательно. Он подал бокал девушке, стоявшей прямо перед ним:
— Тогда выпьем за Ваше новое назначение, подадите мне завтра документы, и переведем Вас с архива в агентуру на постоянную работу.
Женщина радостно улыбнулась герцогу, привстала на цыпочки (из-за невысокого роста, она была герцогу по грудь, а герцог около двух метров) и протянула бокал, и они стукнулись. Именно в этот момент Арвиалю показалось, что кто-то будто сверлит его глазами, он поднял глаза: сквозь приоткрытую дверь на них смотрела Изабелль. Герцог видел ее ясно, так как свет свечей падал на эту приоткрытую полоску. По ее глазам и лицу Арвиаль понял, что девушка подумала совсем нехорошее, мельком взглянув на часы, висевшие прямо над дверью, осознал, что время перерыва прошло, а баронесса пошла искать его.
В это время ничего не понимающая женщина-агент повернулась со счастливым лицом и увидела Белль, герцог успел только сказать:
— Изабелль, это не то, что ты думаешь!
Но Белль сделала шаг назад и прикрыла дверь. Сердце упало в ноги. Боги, какой он дурак, какой дурак! Столько времени добиваться внимание этой девушки и так по-дурацки его потерять. Герцог отодвинул агента в сторону, сунув ей в руки свой бокал, бросился за баронессой:
— Изабелль! Изабелль!
Он пробежал одну за другой комнаты, потом одну анфиладу, вторую, но Белль уже нигде не было. Герцог бросился в пустую бальную залу, где отдыхали музыканты, оттуда в трапезную, взбудоражив Арлийских, Вивиреля и Лариалей. Все бросились искать Изабелль, потом присоединилась и дворцовая стража, только через полтора часа сообщили, что баронесса поехала домой.
Герцог, нахмурившись, ушел к вице-королю, сообщив последние сведения, поехал в особняк Арлийских, чтобы убедиться, что Белль приехала, хотя и так знал, что если бы она не появилась там, посланные вслед за ней агенты уже бы сообщили. У дома Арлийских агенты, дежурившие здесь и посланные вслед, доложили, что баронесса вошла в дом, легла отдыхать. Арвиаль поехал домой, чтобы переодеться и отдохнуть хоть пару часов, так как находился на ногах больше суток, практически не спал, если только в карете при переезде с одной части наблюдательного пункта в другой.
Карета, чуть покачиваясь, катилась по дороге, поднимая за собой шлейф пыли, город остался позади. Рассвет только начал намечаться, хотелось спать. Удобно устроившись на сиденье, хорошенько закуталась в плед, а ноги прикрыла стареньким одеяльцем, все-таки осень: это днем тепло, а ночь и утро холодные. Перед тем как окончательно отдать дань сну, чуть отодвинула занавеску, прикрывающую окно кареты, выглянула наружу: поднимался туман — вечный спутник осени этих краев. Плотно прикрыв окошко, удобней устроилась и вскоре задремала.
Беспокойство не покидало меня с самого отъезда из города, было чувство, что я что-то делаю неправильно, неверно, будто какой-то ошибочный шаг. И с каждым метром, пройденным вперед, это беспокойство только усиливалось, вмешиваясь даже в мою дрему, а через час я все-таки поднялась: интуиция била тревогу. Хотелось немедленно повернуть назад, я даже было собралась решительно стукнуть по передней стенке и сказать кучеру повернуть обратно в город, только меня опередили.
— Стоять! Стоять!!! Тпру! — карета резко дернулась, лошади замедлили бег и остановились.
— Госпожа, — послышался сдавленный крик кучера, звук удара и стон пострадавшего. Я приподнялась, чтобы открыть дверь и выйти, но меня опередили: дверь отворилась, и карету заглянул… Орванн фон Лабор. Я рвано выдохнула — вот же черт, попалась садисту в лапы, но ни единым движением не показала страх. Наоборот, нахмурив брови, спросила:
— По какому праву Вы останавливаете мою карету, барон? — Мужчина улыбнулся так нежно, щемящее, как любимому питомцу, которого долго искал и, наконец, нашел. Протянул руку, но я передумала выходить из кареты, и мотнула головой. Продолжая улыбаться, он сказал:
