— Где баронесса? — Я вынырнула из дремы:
— Здесь я. — Он подошел и одной рукой обнял меня, уткнувшись в волосы. Что у мужчин за мания — нюхать мои волосы, там и до комплекса недалеко. Чуть отстранилась от Арвиаля. — Как все прошло?
— Часть наемников убили, часть арестовали, барон ранен. Ждем, пока подъедут кареты для арестованных, чтобы переправить их в Абберанию. — Затем переключился на меня. — Устала сильно? Карета уже скоро должна прибыть сюда, на лошади я тебя везти не рискну.
— И отчего интересно?
— В твоем положении ездить на лошади сейчас опасно. — Вот это новость! А ему откуда известно? Кажется, догадываюсь…
— Сесиль сказала? — Он обхватил меня так, что я отодвинуться от него не смогла.
— Белль, не злись. Я чуть с ума не сошел, когда узнал, что ты уехала, да потом попала в руки этого сумасшедшего. — Нет, сейчас не вариант устраивать скандал, поэтому только холодно сказала:
— Я не хочу выяснять отношения у всех на глазах, даже если это твои подчиненные. Но когда доберемся до Абберании, выскажу все. — Герцог только сильнее обнял.
В дом герцог возвращаться не разрешил — хоть и прошли с факелами по всем комнатам, но нет гарантии, что не рухнет в любой момент. Ведь барон тоже не дурак, и мог подготовить сюрприз в виде внезапно обрушившегося потолка или пола. Зато развели большой костер, принесли из дома старую кровать с матрасом, которую накрыли одеялом. Меня посадили на нее, закутали в одеяла, а старыми занавесками закрыли верх и три бока, балдахин такого рода. Но теплее стало намного, я даже заснула на пару часов.
На рассвете приехали кареты, Арвиаль сразу же меня, сонную, перенес на руках в свою карету, удобно устроил и ушел к арестованным, предварительно поцеловав. Вяло отмахнулась от него, опять засыпая.
Проснулась от мягкого покачивания кареты и удивительно яркого для осени солнечного луча. Он то и дело заглядывал мне в глаза, мешая спать. Повернулась в одну сторону, прячась от этого надоеды, в другую — неудобно, и окончательно проснулась. Поднялась. В карете я ехала одна, но за каретой слышались голоса и смех. Потянулась и зевнула, после сна я такая писаная красавица — кто увидит, сразу описается от такой красоты. Кое-как разобрала свои волосы, и поскольку расчесать их было нечем, пришлось заплести косу и плотно зашпилить ее на голове. Н-да, теперь бы перекусить и в туалет. Извечный вопрос дороги. Выглянула в окошко кареты. Рядом ехал гвардеец.
— Доброго утра, позовите, пожалуйста, Его Светлость герцога Арвиаля.
— Одну минуту, госпожа! — гвардеец сразу же повернул коня и исчез из поля зрения. Я же приготовилась давать бой этому самоуверенному герцогу. Конечно, я благодарна ему за спасение, но это не умаляет его прошлых «заслуг». Только за последнюю прибить его хочется.
Через пару минут карета остановилась, я воспользовалась этим, чтобы выйти и чуть лбом не столкнулась с герцогом.
— Мне нужно отойти, — заявила ему в лоб. Он кивнул головой.
— Всем оставаться здесь, не отлучаться, — отдал приказ и медленно пошел за мной. Я отошла подальше от дороги, хорошо, что местность довольно лесистая, мы как раз проезжали очередную рощицу. Вернулась быстро, и, не взглянув на герцога, залезла в карету. Его улыбка, которой он меня встретил, померкла, наткнувшись на мой недобрый взгляд.
Едва мы вернулись в карету, весь «поезд» тронулся, чуть покачиваясь, по пыльной дороге. Арвиаль чуть вздохнул и протянул руку ко мне:
— Устала? — Я одернула руку:
— Да, от Ваших извечных выдумок и отговорок. Спасибо, что спасли от барона, но, боюсь, мне теперь с Вами не по пути. Как только вернемся в Абберанию, я отдохну в доме Арлийских и вернусь в свое поместье.
Герцог несколько раз выдохнул и сказал ровным голосом:
— Изабелль, позволь мне все объяснить и извиниться.
— В очередной раз, Ален? Ну, хорошо, слушаю!
— На балу меня вызвала агент, которую мы посадили в знаменитом публичном доме для знати. Она сообщила мне нужные и важные сведения.
— Настолько важные, что Вы были не в силах их отложить на пятнадцать минут, чтобы сделать объявление? Хотя о чем это я? Для Вас я постоянно на последнем месте.
Он резко пересел ко мне, обняв меня за плечи, захватив в плен руки, не позволяя отстраниться.
— Я знаю, что виноват перед тобой, что тебе трудно меня простить, но я исправлюсь, обещаю. Ради тебя, ради нашего малыша. — Я горько усмехнулась:
— Надо же, даже не спросишь, чей ребенок? На тебя это не похоже, ведь ты всегда именно во мне сомневаешься. — Руки герцога переместились на мою талию, а губы поцеловали висок. Он вздохнул, шевельнув прядку волос:
