Арлет покачнулась, и чуть не упала за борт. Машинально прижав ладонь к ушибу, она ошарашенно смотрела на Нео, которая стояла напротив нее и сверлила ее голубыми, на этот раз очень рассерженными глазами. Пальцы ее все еще были сжаты в кулак — тот самый кулак, который только что едва не выбил Арлет все ее зубы.
— Ты что, совсем из ума выжила? — воскликнула Арлет, и почувствовала, как внутри закипела злость.
Злость, а вместе с ней и обида.
— Это я-то из ума выжила? — прошипела негодующая Нео.
Было странно смотреть на извечно невозмутимую голубоглазку вот в таком вот состоянии. Еще никогда Арлет не видела, чтоб ее хоть что-нибудь злило. Раздражало — да. Доставало — да. Но никак не злило. Арлет, конечно, понимала, что ее поступок мог стоять им жизней, и теплых объятий не ожидала, но чтобы прям рукоприкладство… Ведь как-никак, все они в итоге остались живы, а могли бы оказаться в вечном заточении яргонской клетки, а в худшем случае умереть от рук творцов.
— Да что с тобой не так, Нео? — выдохнула Арлет, кривясь от очередного приступа боли.
— Не люблю лжецов, вот что со мной не так! — рявкнула Нео.
— Лжецов? Ты о чем вообще говоришь?
— Вот об этом! — Нео гневно ткнула пальцем в воздушную лодку, — Как ты это сделала?
Зараза. В ходе событий Арлет совсем позабыла о том, что так старательно скрывала от своих спутников. Да и кому захочется делиться своими странностями, при том, что даже ты сам эти странности не до конца понимаешь?
— Не знаю, само собой вышло, — огрызнулась она, и отчасти это было правдой; а затем с ее губ сорвалось то, чего она говорить вовсе не собиралась, — Могла бы спасибо сказать.
— Что?! — лицо Нео стало багровым, — Ты издеваешься что ли? Спасибо за что? За то, что из-за твоего поступка все мы могли быть стерты с лица земли? Может, это ты должна сказать спасибо, что мы так слепо за тобой прыгнули в самую бездну? Что ты скрываешь, Арлет? Кто ты вообще такая? — добавила она с таким осуждением в голосе, будто ее собеседница совершила государственную измену.
От таких слов Арлет стало не по себе. Ей показалось, или она вновь почувствовала на себе тот отвратительный взгляд, которым смотрели на нее всю ее жизнь? Да, кажется, это был именно он.
— Я не обязана перед тобой объясняться, — отрезала Арлет, пытаясь не терять самообладания, — Никто не заставлял вас прыгать вслед за мной. Равно, как и следить за мной среди ночи! Это ваш собственный выбор. Вы сунули свои носы в дело, совершенно вас не касающееся! Так, чего ты от меня ждешь, Нео? Может, извинений за то, кем я являюсь?
Арлет знала, что слова ее жестоки. Но ей было всё равно. Никто не будет бить ее в лицо лишь за то, что у нее были тайны. Какими бы эти тайны не были. Она надеялась, что ее речь хоть немного остудит пыл Нео, но голубоглазка не собиралась отступать:
— Да ради всего святого, Арлет! — воскликнула она, — Никто здесь не пытается посягнуть на твою ослепительную личность! Знаешь, не нужно винить других в том, что они на тебя смотрят. Ты сама притягиваешь взгляды, и вызываешь вопросы. Много вопросов. Ты приехала в Эверелл вместе с багажом загадочного прошлого, окутанного тайнами. Новенькая, чью мать когда-то называли женщиной- призраком, и которая таинственным образом выжила в смертельном пожаре. Новенькая, которую из школы забирает черный лимузин, и которая лишь то и делает, что ходит волком-одиночкой, и даже лиц своих одноклассников запомнить не может. И вконец новенькая, которая среди ночи идет к волшебному дереву-порталу, а теперь еще и создает настоящий ветер, совсем как обитающие здесь творцы. Бог весть, сколько дней мы ломаем голову над тем, что здесь происходит. Пытаемся понять, почему тебя, а вместе с тобой и нас, занесло в этот Аграаль. И пытаемся найти отсюда выход. А ты, оказывается, все это время водила нас за нос! Скажешь, мой гнев не оправдан, Арлет? Ты сама, своим же молчанием, вьешь вокруг себя эту паутину тайн!
Арлет боролась изо всех сил. Боролась, дабы просто проглотить услышанное, а затем абстрагироваться от реальности, как она всегда и делала. Закрыться в своем собственном мире, и больше никого и никогда туда не впускать.
Но чувства рвались наружу. Рвались с неистовой силой.
— Я не выбирала себе такую жизнь! — заорала она.
Казалось, будто кричит кто-то другой, а сама она просто стоит в сторонке и слушает, как этот кто-то выплескивает наружу многолетнее отчаяние.
— Ты не знаешь, что я чувствую, Нео! — из уст ее сорвался истерический смех, — Да ты вообще меня не знаешь! Думаешь, я хочу, чтоб на меня так смотрели? Хочу, чтоб говорили за моей спиной? Думаешь, я могу что-либо изменить? Я надеюсь, тебе никогда не придется узнать, каково это всю жизнь прожить белой вороной. Вороной, которую все разглядывают. Вороной, которую не понимают, и поэтому не принимают. Вороной, которая и сама не знает, в чем причина ее белого цвета. Да, я не рассказала вам всего, но есть вещи, которые касаются лишь меня одной! Вещи, которых вы не поймете, и которых я и сама не могу понять!
