…Вода Катуни завораживает видом с любого ракурса: река в этом месте широкая, в середине вспенивается, натыкаясь на валуны и преодолевая их; местами образуются бурные водовороты. Вода мутноватая из-за светло-бирюзового мелкого песка и глины – после высыхания помытой ею посуды на дне остаётся тоненький слой осадка, мягкий на ощупь. Потому здесь рыбу и не ловят, что «ей не видно наживки». Всплывает название из сказки: «молочные реки».
Саму Катунь называют бирюзовой. Местами она мутная, местами – прозрачная. В зависимости от места и времени года меняется и цвет, и мутность, – её истинную глубинную прозрачную бирюзовость можно увидеть зимой.
В этом месте течение у Катуни двустороннее: основной поток течёт посередине, а по краю, у берега, вода поворачивает в обратную сторону, чтобы потом опять влиться в общий поток: такой эффект создаётся из-за неровного берега и завихрений воды, – идеальное место для завершения практики отсечения привязанностей.
«У тебя своя дорога, у меня – своя», – произношу каждый раз, спускаясь к воде. Хватит с меня этих удушающих, словно верёвки, привязок к отдельным персонажам. Я здесь, чтобы вычеркнуть их из своей жизни чёрным жирным маркером – даже если не встречу своего виртуального «принца на белом яке», то этого будет более чем достаточно. А новый чёрный и жирный маркер – вот он, куплен намедни в канцелярском магазине славного города Барнаула.
…Река течёт, не переставая. Сижу на утёсе, высоко над водой, и смотрю на это действо. Мне кажется, сейчас уже должны пойти титры, или рекламная пауза, или какой-то сбой и помехи на экране: не может быть, чтобы она текла бесконечно и постоянно.
Зажмуриваюсь. Открываю глаза. Всё по-прежнему, – и река, и противоположный берег, относительно которого можно оценить скорость течения, и жёлтые цветочки курильского чая, растущие прямо из камня, и тяжёлые шмели, трудолюбиво собирающие нектар, и ящерки, шуршащие в кустах, и паутинки, натянутые между кустов, одна из которых образовалась на выходе с утёса, пока я сидела тут.
Периодически по реке с шумом проплывает моторная лодка или машут вёслами, повизгивая хором от страха, сплавщики на рафтах.
Однажды я тоже сплавлялась на катамаране: тот опыт был в сентябре, и мы были без термокостюмов. Сверху лил холодный дождь, снизу обрушивалась ледяная вода из реки, и в завершение нам пришлось тащить катамаран на себе обратно. Стуча зубами, мы прибежали в лагерь, синюшные, как советские курицы, умершие своей смертью, и выяснилось, что костёр здесь разжигать нельзя. Тогда я позорно сбежала на электричку первая.
На Лакки мы находим клещей – аж семь штук. Один, шлёпнувшись мне на ногу, бодро бежит по штанине, еле успеваю подхватить его салфеткой. Мерзкие товарищи… В голове всплывает куча заболеваний и факт того, что почти все антибиотики отданы страждущим, но Владимир Петрович говорит, что тут клещи не опасные:
– Весной у Лакки вся голова ими увешана, как гирляндами. Никто их не снимает никогда, сами отваливаются. Никто ещё в этом районе не болел, – ни люди, ни собаки.
Всё-таки я пишу на листочке, чем лечить боррелиоз и бабезиоз, дозы антибиотика и на что обратить внимание.
Изучаю список того, где на Алтае стоит побывать: его мне дал проводник Андрей в качестве извинений за несостоявшееся прохождение перевала. Список включает достопримечательности, которые можно увидеть, если ехать по Чуйскому тракту: Тавдинские пещеры, Зубровый питомник, перевал Чике-Таман, иероглифы Калбакташ, водопад Ширлак, Курайская степь, Чуйская степь, село Кош-Агач, Белый Бом.
– Если будете в Чемале – зайдите в музей Зайсана Бардина, – посоветовал Андрей, – и неплохо было бы посетить Ботанический сад неподалёку от Камлака.
Это в стороне от Чуйского тракта. Я иду к Владимиру Петровичу, с блокнотом и картой наперевес, и задаю ему тот же вопрос: «Что на Алтае интересного?».
Он смотрит в карту, разложенную на столе, ставит на неё палец и начинает вести, перечисляя названия населённых пунктов – я едва успеваю записывать. Пишу вслепую, потому что вечереет, и с ужасными ошибками: почти все названия слышу в первый раз.
– Каракольские озёра – вот здесь, – показывает он рядом с посёлками Чемал и Элекмонар. – В Аскате буддистский дом есть… дальше – Красные ворота…
Красные ворота представляют собой узкий проход между отвесными скалами: это место, где встречаются Айгулакский и Курайский хребет. «Драконья кровь» – так называют этот камень за его цвет. Он с примесью киновари и содержит ртуть.
– Мультинские озёра ещё есть… Вот здесь… – Владимир Петрович отвлекается и перемещает палец на другое место карты. Потом возвращается обратно. – Смотровая площадка в селе Иня, где сливаются реки Катунь и Чуя.
Обе реки разного цвета, и даже после слияния между ними долго сохраняется граница: так и бегут рядышком два течения.
– Перевал Семинский… Тут есть рынок… Перевал Чике-Таман – очень красивый, и там есть смотровая площадка… Дальше крутые повороты, река Катунь… Малый Яломан… Яблоки там отменные…
