Ах, да. Осознанные сновидения, прошлые жизни, старые уроки. Завязанные глаза.
– Почему я здесь? Куда мы идём? – мои вопросы к Джая не иссякают.
– Ревность, – коротко отвечает Он. – Ты запредельно красивая женщина, и это делает ему больно, потому что он не уверен в себе.
Сосредоточенно шагаю по тропе, определяя её по более мелким камешкам. С двух сторон от тропы камни более крупные, острые и твёрдые: больно биться об них пальцами босых ног.
– Шага-а-ай! – снова раздаётся сзади, и в голосе слышна болезненная решимость. Толчок в спину. Пытаюсь идти быстрее, однако с завязанными глазами это непросто.
– Джая, куда мы идём? – этот вопрос в голове не даёт мне покоя.
Вместо ответа Джая внезапно говорит:
– Отстраняйся!
Ах да. Вылетаю в огромное пространство воздуха над происходящей сценой: двое идут по горной тропе и уже приближаются к обрыву. Она – стройна и изящна, с длинной чёрной тугой косой ниже пояса. Красивое красное платье переходит в длинную складчатую юбку, которая колышется в такт её маленьким, запинающимся шагам.
Он нервно идёт сзади, время от времени подталкивая её в спину кулаком, и какая-то острая болезненность ощущается в его резких движениях. Над головами нарезают круги крупные птицы – раскинув крылья, следят за маленькими фигурками с высоты.
Вскоре тропа уходит вбок, а они продолжают идти по каменистой насыпи, приближаясь к обрыву. Женщина отчаянно спотыкается, падает, путается в юбке, встаёт и идёт дальше, понукаемая толчками сзади.
На краю обрыва она испуганно и резко останавливается, видимо, ощутив поток воздуха, поднимающийся снизу. Ветер треплет подол её алой юбки.
Мужчина быстро и сильно толкает её обеими руками вперёд, и в полуобороте, вскрикнув, она срывается вниз, с обрыва. Юбка отчаянно трепещет в воздухе, но падение коротко: удар о каменистое плато разносится в пространстве гулким шумом, следом сыплются несколько маленьких камешков, звонко приземляясь неподалёку от скомканного тела.
Мужчина смотрит вниз, громко всхлипывает и быстро удаляется, как будто убегая от самого себя.
Я смотрю на то, что когда-то было прекрасной женщиной. Она мертва, это однозначно. Сильный удар распластал её тело, впечатав в камень, кости ног сломаны, выбито плечо, затылок разбит: белая повязка, оставшаяся на лице, густо пропитывается багровой кровью.
Сужая круги над телом, появляются чёрные стервятники – некоторые из них приземляются совсем рядом, другие поодаль – с интересом наблюдают за упавшей сверху добычей. Смотрю на происходящее. Вот один из них пробует клюнуть тело, тут же присоединяются другие, добираясь до внутренностей, и вскоре они уже вытащены наружу и растянуты неподалёку: розовые скользкие кишки делятся между птицами, разбираемые крючковатыми клювами. Время от времени птицы дерутся, расправляя крылья на всю ширину – это выглядит воинствующе и впечатляюще.
Я сижу рядом, на небольшом камне, созерцая кровавую трапезу. Через какое-то время рядом появляется Джая:
– Её душе пора уйти в Свет Творца. Не надо тут задерживаться.
– Меня убили, – немного удивлённо отвечаю Ему, недоумённо взмахнув в воздухе рукой и безвольно уронив её на колени.
– Ну да, да. Насильственная смерть. Растерянность. Непонимание.
– Я ещё не закончила жить, Джая! – моей душе в той жизни очевидно не хочется никуда уходить.
– Ей пора, – настаивает Он. – Завершим и отпустим это?
– Да, но… – я в нерешительности. – Куда я пойду отсюда? Повсюду горы!
Со всех сторон от каменного плато действительно стоят горы, ограждая его от окружающего пространства: этакий плоский пятачок, изолированный от мира.
Джая тяжело вздыхает, как будто в который раз пытается объяснить ребёнку элементарное, и прямо у моих ног возникает ярко светящаяся широкая дорожка, ведущая вверх.
– Вперёд, – говорит Он. – В свет Творца.
Оборачиваюсь на птиц: они активно пируют.
Завершаю. Отпускаю. Шагаю на белую дорожку.
Громкий птичий крик возвращает меня в реальность: палатка… холодно. Выбираюсь наружу. Над вершинами невысоких гор, по другую сторону от Бии, высоко в небе кружат огромные чёрные птицы, широко раскинув в воздухе крылья: ничо так, переносы в реальность…
С тяжёлой головой и болью во всём теле выбираюсь наружу, иду за водой для завтрака. Погодите птички… Я ещё живая…
…Днём нахожу в реке домики, оставшиеся от ручейников: они настолько гениально созданы, что я увлекаюсь этим, и поиски живых ручейников для рыбалки плавно трансформируются в поиски этих домиков для любования ими, которых я набираю целую горсть. Домик ручейника похож на овальный чехлик, инкрустированный тем, что найдётся: у бийских ручейников это мелкие камешки с цветовой гаммой, повторяющей цвета каменистого дна реки. Один из ручейников, погорячившись, прилепил к своему домику огромный, не сдвигаемый с места булыжник: эгогище восторжествовало, не иначе.
