Рядом с прилавком стоит ящик, в котором россыпью лежат водяные орехи, которые называются чилим. Амулеты для путешественников: дают здоровье, богатство, успех и всё такое. Тамара Петровна, заведующая музеем в Чемале, говорила: «О, такие плавают в озере! Мы их в детстве чёртиками называли».
На столике рядом стоит медовуха в разнокалиберных бутылках.
– Спасиб, – говорю я. «За просмотр».
Дедок дружелюбно кивает головой в ответ.
Прохожу мимо палатки, где сидит довольно статный мужчина, который, увидев меня, непрофессиональным речитативом и на одном дыхании начинает кричать:
– Чебуреки, манты, пирожки, шашлыки, горячие, подходите, чай, кофе, вкусные, свежие!
Похоже на ключевые слова. Очевидно, что он ни разу не продавец. Он откусывает кусок от пирожка, растерянно жуёт его и смачно выплёвывает на землю, забавно ругнувшись. Прохожу мимо, улыбаясь ему, и иду стираться куда подальше, в дебри прибрежных деревьев.
По пути встречаются редкие отдыхающие – стоя у машины и изрядно утеплившись, цивилизованно жарят шашлыки на мангале.
Наконец, нахожу выход к воде, свободный от людей. Неподалёку плавает лодка – кто-то из местных рыбачит среди густо растущих жёлтых кубышек. Только начинаю намыливать одежду, как опять начинается дождь – редкие капли падают увесисто сверху, и я надеюсь успеть быстренько постирать бельё, окунуться и успеть в лагерь. Не тут-то было.
Дождь быстро усиливается.
Чтобы не промочить верхнюю одежду, снимаю её и вешаю в заросли ближайшего куста, из-за чего на меня тут же налетают мелкие гнусные мошки и грызут почём зря. Мошки кусают, холодные капли дождя лупят, – жесть… Жамкаю бельё в холодной мыльной воде, в пакете. Дождь ещё больше усиливается. Покрываюсь пупырчатой гусиной кожей. «Мне жарко, мне жарко…», – аффирмация, подь сюды…
Полоскаю «типа постиранную» одежду и лезу в воду сама. Окунаю голову в озеро: бдыщ! Мысль: «Клещевой энцефалит – это ещё что. Гораздо реальнее заработать менингит». Торопливо намыливаю голову размокающим плоским кусочком мыла. И себя – носками, надетыми на руки, вместо мочалки. Опять окунаю голову в холодное озеро: бдыщ!
О-о-о… Как холодно-то… Сверху льётся вода, сбоку дует ветер. Чем быстрее я вернусь в лагерь, тем больше вероятность согреться. Почти намыленная и покрытая жирными гусиными пупырышками, захожу в озеро ещё дальше – глубина здесь небольшая. Дно мягкое – это тёмно-коричневый мякисный ил, который легко взбаламучивается. Ложусь на живот и плыву, а перед глазами поверхность воды равномерно рябит от капель дождя. Плыву в страхе распороть живот о торчащие коряги, но их нет и вода сносная. Проплываю какое-то расстояние навстречу кубышкам. Капли воды ударяются о поверхность, подпрыгивают, и вытягиваясь вверх в виде прозрачных тонких палочек, складываются обратно. Вся поверхность озера пестрит от водяных ударов падающих сверху капель. Это удивительное исполнение – воссоединение дождя и озера – сопровождается мягким шуршащим звуком.
Плыву обратно. У берега совсем мелко, встаю на ноги – ниже колена они обильно покрыты коричневой бурой грязью, и я безрезультатно пытаюсь ополоснуть их, но со дна поднимается только больше тины. Мокрая голова леденеет, зубы уже стучат. Дождь усиливается, шуршание по глади озера – тоже. Надо торопиться.
Обматываюсь парео, как юбкой, сверху натягиваю футболку, которая тут же мокреет, и флисовую кофту поверх всего. Хватаю в обе руки пакет с бельём и ботинки, шагаю босиком обратно к лагерю. Холодная трава блестит от дождя.
Возле относительно чистой лужи полощу ноги, обтираю их носками и втискиваю в ботинки. Зубы стучат всё сильнее.
Путешествия, говорили они… Романтика, говорили они… Ды-ды-ды-ды-ды…
Видон у меня атасный: треккинговые ботинки 40-го размера, из которых торчат голые ноги, облепленные уползающим наверх мокрым парео, которое я одёргиваю каждые несколько шагов. Сверху серая кофта и голова в сосульках от мокрых волос. В руке – массивный голубой пакет с бельём. Я пытаюсь принять непринуждённый вид, бесконечно одёргивая «юбку», чтобы убедить хотя бы себя, что мне комфортно и ничуть не холодно – это едва ли удаётся.
Прохожу мимо цивилизованных отдыхающих, одетых в многослойную утеплённую одежду: они всё также стоят под деревом, но поверх надели плащи и куртки с капюшонами. От шампуров исходит вкусный дымный запах жареного мяса.
Когда я проплываю мимо, пытаясь сдуть с лица тяжёлую сосульку из волос, они громко смеются. Возможно, кто-то из них пошутил: «А не пойти ли нам искупаться?», но я слышу только дружный смех. Моё восприятие окружающих людей во время путешествия меняется тоже – мысль «а что подумают люди» на фоне необходимости выживания становится несущественной и неуместной.
Сегодня ровно месяц, как я путешествую. Беру у дедули медовуху, с лёгкостью сторговавшись на меньшую цену. Я хочу мёда и согреться. И ещё беру несколько «чёртиков». Едва не забываю рядом со столиком пакет с мокрым бельём. Глоток из бутылки разливается божественным вкусом мёда, трансформируясь в сладкое счастье. Торопливо шагаю в лагерь, суетливо спотыкаясь.
