Несмотря на дождь, Антон сидит у костра и подкармливает его. Вешаю бельё на растянутую верёвку, зову его к себе в палатку, где мы выпиваем медовухи. Мимо палаток ходят коровы и один бычок: смотрят на палатки и на нас с любопытством, обнюхивая тент.
Воду, собранную с юбки тента, приходится кипятить – здесь могут бегать мыши, и лептоспироз никто не отменял. Мы с Антоном опять ругаемся – вполне осознанно, ворча и не повышая голоса – о степени важности для каждого понятий стерильность и безопасность.
Потом долго и нудно идёт дождь, и мы пережидаем его каждый в своей палатке. Капли сначала стучат по тенту тихо, приятным фоном, затем тяжелеют, и звук перерастает в громкий, почти барабанный. Вскоре к этому присоединяются раскаты грома, мощные звуки которого многократно отражаются от окружающих нас гор. Костёр гаснет. Набрякшее мокрое бельё полощется на ветру: ничего не высохнет, это факт. Тут нужен тент или кусок целлофана, натянутый сверху – тогда есть вероятность, что одежду высушит ветер. Но тента нет, а дождь есть.
Периодически я начинаю скучать по дому, по уюту и теплу, по лёгкости приготовления пищи и кипячёной воды. По безопасным стенами квартиры и серой котьке, удобно расположившейся на коленях. Вот бы сейчас выпить сваренного крепкого молотого кофе… Такого… Сладкого… Чёрного… Горячего… Настоящего…
На следующее утро Антон, доставая удочку, говорит:
– Пойду рыбу ловить.
– Хорошо. Только я в лес схожу. Ладно?
– Надолго?
– На полчаса.
Ухожу исследовать лес. Здесь растут сосны, кустарники, папоротники. Очень много калины, но она ещё незрелая: ягоды плотные, кислые, хрустят на зубах.
В самой гуще леса обнаруживаются коровьи следы и их лепёшки. Некоторые стволы деревьев покрашены голубой краской – наверное, это отметки, чтобы не заблудиться. Выхожу обратно. Рядом с дорогой лежит поваленная сосна: некоторые ветки во время падения надломились, но не до конца. Топорик бы здесь не помешал. Подбираю и тащу на дорогу то, что в моих силах.
Рядом с дорогой растёт дикая груша – собираю с неё несколько груш, терпких и твёрдых, с крупными зёрнами в желтоватой грубой мякоти.
Возвращаюсь. Антон недовольно ждёт меня:
– Ты знаешь, сколько времени прошло?
Молчу. Ну и что. Держи грушу… Вот ещё дрова…
…Наконец, наступает день, когда на безоблачном небе появляется яркое солнце. Моё бельё, мотыляемое ветром, благополучно высыхает. Решаем на следующее утро продолжить путешествие.
Днём опять приходят коровы, звеня массивными колокольчиками на шеях. Некоторые, едва пожевав траву, ложатся на землю и жуют жвачку – видимо, наелись, пока шли сюда. Другие продолжают есть траву, перемещаясь с места на место. Коровы удивлены нам, но в меру – едва подняв головы от земли, они вновь начинают есть, больше не отвлекаясь, и только отдельные молодые тёлки подходят ближе и нюхают тент: съедобно или нет?
Слегка опасаюсь их, потому что если корова, испугавшись чего-то, побежит на палатку, то дуга однозначно не выдержит. Не говоря уже обо мне. Поэтому я выбираюсь наружу и мягко отгоняю их. Уходят.
Антона нет – ушёл на разведку в местный магазин, что в двух километрах отсюда. Возвращается с огромным пакетом сушек. «Психанул», – весело поясняет он.
Пейзаж постоянно меняется. По горам, заросшим лесами, бегут тени от облаков, или они сами в виде тумана опускаются до самой земли, от чего горы полностью исчезают в белой дымке. Ранним утром мы, вместе с окрестностями, погружаемся в жутковатый и холодный кисель из тумана. Потом он расходится, и на берёзы прилетают сороки: они громко трещат и перелетают с ветки на ветку. Одна из них садится на мою палатку – на несколько секунд изнутри я вижу тени от её лап – пытается балансировать, потом испуганно улетает.
Вечер. Аккумулятор на моём фотоаппарате полностью сел. Иду к озеру набрать воды и заодно беру с собой его и зарядку «лягушка»: вдруг там есть кто-то добрый…
Меня встречают две овчарки – внушительные статные красивые кобели лают, охраняя подходы к озеру. Мы уже виделись накануне, и они должны были меня запомнить, поэтому иду без опасений. Однако, исполняя свои обязанности, они продолжают лаять, а один из кобелей мягко берёт меня за запястье и держит, не пуская.
– Фу! – смеясь, громко говорю ему, отнимая руку.
Он отпускает, но тут же опять уверенно берётся слюнявой пастью за руку и почти останавливает.
Возле сарайчика у озера сидит мужчина: белым светом его лицо освещает экран ноутбука, в котором он завис. Внушительного вида, плечистый. Здороваюсь. Он мягко гаркает на собак, и те ложатся на землю.
– Тут розеток, случайно, нет? – спрашиваю его.
– Тут нет. Все розетки в посёлке, – тут же отвечает он. Нрав у человека весёлый, и это радует. Видно, что разговорчивый.
– Печально, – говорю, показывая «лягушку» с аккумулятором от фотика. – Вот. Сел.
Потом иду к озеру, забираюсь в пришвартованную к берегу лодку, чтобы не разуваться и не мочить ног, прохожу до кормы и черпаю котелком воду, после чего возвращаюсь к сарайчику с мужчиной. Собаки лежат на земле, поглядывая на меня.
