Мы собираемся дальше, и тут из кустов выходят удивлённые коровы: видимо, каждое утро они проходят здесь своим маршрутом. Изучают нас, растопырив уши и выпучив глаза, и в итоге обходят стороной.
Высушиваю тент, разложив его на каменистой дороге, и в противомоскитной сетке обнаруживаю изрядную дырищу – это прогрызла жирная зелёная гусеница! Вот прожорливое чудовище! Уношу её в траву. Теперь ей грозит запор от синтетической сетки!
Оставляем дрова, сидим на дорожку и возвращаемся обратно на Чуйский, который проходит совсем рядом – при свете дня он оказывается ближе, чем мне казалось.
На самом верху высокого холма, венчая его, стоит белая лошадь и внимательно смотрит на нас.
– Привет, Лошадь! – кричит ей Антон.
Лошадь делает большой кивок головой.
– Ты видела? – в восторге кричит Антон. – Она поздоровалась со мной!
Лошадь выглядит очень выразительно. Это оказывается конь, и мы ещё встретимся с ним, только пока не знаем об этом.
Хочу пополнить запасы воды. На выезде из села мужики под навесом жарят шашлыки: один из них машет над ними картонкой, неодобрительно глядя на нас, а другой сидит на стуле, задрав ноги на стол. Поодаль стоит какое-то треугольное строение.
– Это колонка, – говорю я Антону. – Пойду наберу воды.
– Это туалет, – отвечает он, хмыкнув.
Забираю у него пустую бутылку:
– Если это туалет, я ничего не теряю. А если это колонка, то у нас будет вода.
Иду, но подхожу сразу к мужикам. Здороваюсь.
– Не подскажете, здесь где-нибудь есть колонка с питьевой водой? – не хочется сразу оказаться дурой, топая за водой к туалету.
– Здесь нигде рядом нету.
– А это туалет? – показываю пальцем на треугольное строение.
– Ага, – подтверждает догадку Антона один из мужчин и предлагает: – Могу вам налить немного воды.
Заранее радостно благодарю его: без воды здесь далеко не уйдёшь. Он достаёт из-под стола ведро и наливает нам две полные бутылки.
– Удачи вам! – желаю напоследок.
– Кто хочет – работает. А кто не хочет – ищет причины, – поучительно отвечает он, очевидно имея ввиду наше раздолбайское времяпрепровождение.
…Идём. На краю дороги стоит фура, под завязку гружёная кипами сена. Возле кабины – два её водителя: один поливает из канистры, другой умывается.
– Здравствуйте! – весело говорю я. Не останавливаясь, проходим мимо. Я не прошу: «Подвезите нас», просто очень сильно рада их видеть. Эта связь: дальнобойщик-автостопщик неразрывна. Оба взаимнорады друг другу и приветственны.
Я прохожу только пару шагов, а один из них уже кричит:
– Мне некуда вас посадить! Разве что на сено!
А мы и не просили! Но настроение ещё больше улучшается.
– Ничего страшного! – так же весело отвечаю я, мимоходом обернувшись. Обгоняем ненадолго – вскоре они проезжают мимо, бибикнув, а мы радостно машем им руками вслед. Люблю их.
Сегодня мы хотим найти зубрятник: он где-то в селе Черга, которое находится следом за Камлаком, но где точно – мы не знаем.
Удивительно быстро ловим машину – на этот раз это иномарка с двумя такими же, как мы, туристами. Один из них москвич, другой из Новосибирска. Весельчак москвич, которого зовут Валера, возбуждённо говорит, бесконечно оборачиваясь к нам с переднего сидения:
– Я первый раз тут. Оба едем, щёлкаем, как плоскогубцами. Горы! Тут такие горы!
Хорошо понимаю его. В то же время от него исходит какая-то чужесть, столичность и неуравновешенность. Он не вписывается в место своей энергетикой. Второй ведёт машину молча, вид у него уставший и угрюмый.
– А мы тут по делам, – говорит Валера. – Но вот, решили проехаться, посмотреть, наконец, на Алтай.
Говорю, что я ветврач. Если что, мол, спрашивайте, могу проконсультировать, и даю свою визитку, которая была зажата в блокноте вместе с листком бадана и поэтому испачкалась в его соке.
– Эт что за пятна? – спрашивает Валера, разглядывая визитку. – Говно, что ли?
Шутит, конечно, но обидно шутит. Почему если ветврач – так сразу говно?
Мы бодро пролетаем табличку «Зубрятник» и вскоре попадаем в Чергу, где и выходим. На прощание даю ребятам немного чая «Баатыр», и они, увидев какую-то «травку в пакетике», очень пугаются и начинают интенсивно отмахиваться руками. Но я объясняю, что это просто лечебный чай.
Остаётся странный осадок от общения с этими людьми. Прикосновение к энергетике городской столичной жизни после месяца жизни в лесу оказывается неприятным и болезненным. Однако, спасибо, что подвезли. Уезжают.
Антон спрашивает у местного долговязого парнишки:
– Эй, подскажи: где тут зубрятник?
На что тот, подумав, испуганно отвечает:
– О-о… Далеко… Тут километров десять!
И показывает в обратном направлении. Сколько? Сколько-сколько?!
Оказывается, зубрятник находится между Камлаком и Чергой, как раз там, где мы видели табличку на обочине дороги.
– Не переживай, – говорит Антон. – Местные всегда неадекватно оценивают расстояние. Здесь километров пять, не больше.
Говорят, надежда умирает последней. Я бы убил её первой (Михаил Литвак).
