Сама свадьба богата ритуалами. Символические выкупы приданого происходят в виде песен и танцев – в этой игре принимает участие наряженный в одежду замужней женщины племянник невесты, которого предлагают купить в качестве девушки. Кроме того, производится обряд кропления огня очага, окуривание жилища можжевельником и благословение. И, наконец, кульминационный свадебный церемониал – обряд заплетания волос невесты. Участие в нём принимают только многодетные женщины, состоящие в счастливом браке. За занавесом, под обрядное пение, девушку переодевают в одежду замужней женщины, снимают девичье накосное украшение, расплетают косы, расчёсывают и делают прямой пробор, делящий голову на две равные половины – знак женской доли. Волосы при этом смачивают молоком с добавленным в него можжевельником, а мать жениха смазывает их топлёным маслом. Затем заплетают две косы: левую – женщина из рода жениха, правую – из рода невесты, что символизирует переход девушки из одной семьи в другую, и на голову надевают островерхую шапку замужней женщины.
После заплетания кос кöжöгö открывается, но руками его трогать нельзя – это табу. Невесту людям показывает дядя жениха, приоткрывая занавес с помощью двух-четырёх веточек можжевельника, рукоятки плётки или приклада ружья, и при этом даёт наставление: «Имя моё не называй. Дорогу мне не перебегай. Старшего за старшего почитай». Это и есть символическое перерождение невесты в замужнюю женщину, и в дальнейшем по отношению к открывшему занавес невеста соблюдает обычай избегания, который, кстати, относится и к остальным старшим мужчинам со стороны родственников жениха. Девушка не должна часто встречаться с ними, смотреть в лицо и называть по именам. К свёкру можно обращаться только через третье лицо. Причём запреты эти взаимны.
Затем совершается обряд благопожелания новобрачным. В центре нового айыла ставят очаг. Дядя жениха совершает ритуальное разжигание и угощение огня. Раньше огонь высекали огнивом, и с помощью трута разжигали огонь, потому что считалось, что огонь, зажжённый при помощи спичек, не имеет силы.
Если бы каждый раз приходилось разжигать костёр так, туристы бы давно вымерли…
Родители невесты на свадьбе не присутствуют, им только отвозят еду в самый разгар пиршества: традиционную конину или баранину, молоко и угощения. Алтайский обычай гласит, что перед трапезой надлежит два-три кусочка пищи бросить в огонь, и это касается не только свадеб.
Большим позором считается напиться на свадьбе допьяна – таких персонажей заворачивают в войлок.
В семье муж и жена называют друг друга: «отец детей» и «мать детей». А ещё девушке нельзя садиться с мужчинами за стол, шутить и ругаться с ними.
Акай рассказывает нам про обычай прохождения перевалов – проходить их надлежит тихо – обычно, если алтаец едет в машине, он выключает музыку и перестаёт разговаривать. На самом верху перевала водитель останавливается, выходит из машины и привязывает полоску белой ткани на можжевельник. Иногда алтайцы окропляют верхушку перевала водкой и отпивают немного сами, – так выглядит обряд уважения к духам горы.
Я спрашиваю про Кош-Агач. Акай говорит, что там живут алтайские казахи и подтверждает, что в Тыве мужчины ходят с оружием, а в Улаганском районе живут агрессивные алтайские апачи – так их называют.
Хвалит сыр и мёд в Усть-Коксе.
Рассказывает, как здесь ловят сусликов – считается, что их жир и мясо помогает в лечении туберкулёза.
Говорит, что при выезде с Усть-Кана можно увидеть знаменитую Усть-канскую пещеру, где раньше жили человекообразные существа – алмысы, полулюди-полузвери.
– Так тяжело было уехать. Спасибо, что остановились, – заранее благодарю я Акай.
На что она отвечает:
– Если бы мужчина голосовал, я бы ни за что не остановилась.
Сижу, довольная. Ну хоть на что-то я сгодилась…
Слишком быстро мы приезжаем в Усть-Кан, где Акай останавливает машину возле супермаркета. Вытаскиваем рюкзаки из багажника. Так жалко расставаться…
Она уходит в магазин, а я спрашиваю проходящую мимо женщину, где здесь можно вкусно и дёшево поесть, и она с удовольствием показывает, где находится местная приличная столовая. Идём с Антоном туда.
Столовая маленькая, но аккуратная, вокруг царит чистота. Повара и женщина, готовая принять заказ, одеты в белоснежные передники и белые высокие накрахмаленные колпаки. Я смотрю в меню и поражаюсь. Что? Хлеб по два рубля? Дайте два.
Беру плов, щи, компот, коржик и, по какому-то наитию, два пирожка с капустой. Причём в меню написано: «Пирожки: с картошкой, мясом, яйцами – есть. С капустой – нет!». А на деле оказывается, что только они и есть – пирожки с капустой.
Ем плов и поражаюсь ещё больше: мяса в нём больше, чем риса, причём это баранина; кроме того, добавлен барбарис, зира и ещё какие-то специи. Он настолько вкусен, что я едва удерживаюсь, чтобы не облизать тарелку – съедаю всё, до последней рисинки.
Антон в это время ставит на зарядку свой телефон. Мой тоже давно сел, но, видимо, ему нужнее. Уже под конец спрашиваю:
– Антон, у тебя же есть тройник. Почему ты не предложил зарядить и мой телефон?
