– Отменяю «дурочку», – бурчит Джая, который, оказывается, идёт следом.
Так мы выходим на улицу, и я также медленно и спокойно затворяю за собой дверь. На улице ночь и грязь. Крыльцо. Не веря в происходящее, медленно спускаюсь по ступенькам и иду по дорожке, ведущей к воротам. Всюду колючая проволока, на углу участка – вышка с шагающим внутри неё солдатом, на плече которого за лямку висит автомат. Тёмное пространство воздуха прорезают лучи прожекторов, упираясь в землю и пробегая по ней белыми полосами.
– Меня сейчас пристрелят, – сжав зубы говорю я, вжав голову в плечи.
– Просто продолжай идти, – говорит Джая, прикрывая мою спину собой. Может, Он делает меня невидимой?
Охранник с вышки замечает меня, перестаёт ходить и вперивает свой взгляд. Я продолжаю спокойно идти – ничего другого не остаётся – и тот тоже провожает меня пристальным взглядом, ничего не предпринимая. Периметр территории охраняется собаками – это я понимаю, но не сразу.
– Чш-ш-ш, – слышится сзади. Оборачиваюсь. Джая успокаивает приземистую овчарку, которая тыкается Ему в ладонь мокрым носом и пытается лизнуть в лицо. Он всячески уворачивается. – Не до тебя сейчас, дружок-пирожок! Иди, гуляй!
Пёс брякается спиной прямо в грязь и, взбрыкнув лапами, подставляет Джая беззащитный голый живот, радостно разинув клыкастую пасть – так и застывает, вывалив наружу розовый мясистый язык между двумя рядами белоснежных зубов.
– Ладно, уболтал, – Джая склоняется на одно колено и чешет псу участок кожи между брюхом и рёбрами. Пёс блаженствует.
Вопросительно смотрю на эту парочку.
– Иди, я догоню, – говорит Джая, указывая на открытые ворота взглядом.
Ворота. Беспрепятственно прохожу сквозь них и выхожу за пределы лагеря, где пронзительная свобода разбавляет ночь острым холодным воздухом.
– Джая, это невероятно, – продолжаю общаться с Ним в голове. – Значит, всё так просто и есть?
– Да. Всё так просто и есть, – подтверждает Он, отвечая моими же словами. – Не согласна? Встала и ушла. Ты же не дерево.
Утром буря немного стихает. Выхожу из дрёмы от того, что тент громко лупит о палатку со всей силы налетающего ветра: выпростался из-под колышка. Вылезаю в дождь, поправляю его и забираюсь обратно. Вот бы дождь стих, хотя бы ненадолго.
Антон, как выясняется, не спал всю ночь. Его палатку сгибало в плоскую лепёшку налетающими порывами ветра, и он держал дуги руками, чтобы их не сломало, – всю ночь держал.
Кроме того, что сыро, вдобавок ещё и холодно. Но уже светло, и это прекрасно. Здравствуй, утро.
– Антон, ползи сюда. Геркулес и мёд возьми! – кричу я.
…Геркулес мы едим сырым, разведя его водой и добавив мёда.
– Мюсли, да? – философски спрашивает помятый от бессонной ночи Антон.
– Ага. Ещё бы орехов… Изюма… Фруктов других, – закрываю глаза и развиваю воображение я, жуя холодную, горчащую от геркулеса кашицу. Вполне съедобно, особенно с мёдом.
Через час дождь стихает, решаем собираться и идти дальше. Сушить палатки некогда, так что пакуем их сырыми. Ветер бушует меньше, но стоит мне достать один из колышков, выдернув его из земли, как всю палатку кубарем едва ли не уносит по круглым верхушкам кустарника. Еле удерживаю этот парашют. Пока мы воюем с ветром, опять начинается дождь, а спрятаться уже некуда. Достаю плащ. Антон в лёгких брюках, куртке и кепке – мне жалко на него смотреть, но он не жалуется. Сквозной, задувающий в рукава ветер холодит и меня, несмотря на почти всю надетую на себя одежду. Берём собранные рюкзаки и идём обратно, на дорогу.
За посёлком начинается лес. Ночным дождём грязь на дороге размыта в жижу. Антон подбирает с обочины большую коробку, отрывает от неё кусок широкой картонки и кладёт на землю – сверху него мы и водружаем свои рюкзаки.
Ждём. Машин нет. Ни одной. Так проходит час. Дует холодный ветер, дождь то прекращается, то начинается снова нескончаемой чередой.
– Почему мы на автобусе-то не поехали… – грустно рассуждаю я. – Зачем ты меня послушал?
Антон молчит. В кои-то веки послушал меня, и вот итог.
Нет ничего невозможного.
Мы стоим, опять собирается пойти дождик, а с другой стороны от дороги на нас смотрят крайне удивлённые коровы. Они не просто смотрят, а смотрят, как на ненормальных, не опуская голов, всем своим немногочисленным стадом. От этого зрелища, несмотря на жуткий холод и ветер, нас разбирает на смех. Десяток коровьих морд с оттопыренными ушами длительно наблюдают за нами, даже не пытаясь жевать, и в результате мы с Антоном хохочем сначала по очереди, а затем одновременно.
Машин как не было, так и нет. Ко всему прочему, сегодня ещё и воскресенье. Кто ж куда поедет в воскресенье утром? Правы коровы…
Вдруг мимо этого застывшего стада резвой рысью пробегает одна из коров: обратив всё своё внимание куда-то в лес, она бежит так бодро, что вымя колышется вправо-влево. Поворачиваю голову и вижу в лесу дымок от костра, который просачивается между деревьями, поднимаясь кверху тонкой белой струйкой.
