Прошу оставить половину, но водитель, увлёкшись, почему-то выливает всю. Жалко. Можно было бы разбавить кипяток, и пить чай прямо сейчас. Мы переливаем чай, треть из которого проливается мимо, обжигая пальцы Антона, который стоически держит бутылку за горлышко. Настоящий псковский партизан, цвай, драй! Наконец, чай перелит, забегаю внутрь салона, садясь вперёд, извиняюсь перед народом за ожидание, и ставлю пустую кастрюльку у ног, на пол. Всю дорогу, даже сквозь завязанный пакет она горько пахнет дымом костра.
Антон садится позади, передаёт мне пакет с баранками – они проходят по рукам пассажиров, как эстафетная палочка, – но я их не ем, просто держу в руках.
Мне не кажется, что чай, налитый в пластиковую бутылку горячим кипятком, полезен для здоровья, так что просто греюсь об него, зажав бутылку коленями и обняв руками: тепло приливает горячим облаком, блаженство перерастает в тихое спокойное счастье в глубине меня. Счастье – это тепло.
Кажется, само моё сердце сейчас улыбается. Как там учат мудрецы: «Нужно улыбаться даже своей печёнкой»? Бросаю взгляд за окно – там бесконечной грядой плывут заросшие лесом горы, верхушки у которых настоящие, белые. Туман, вперемешку с дождём, прячет их в сизую дымку, освещаемую солнцем. На фоне этой белой пелены вдруг вырастает недолгая, но яркая и широкая радуга. Ловлю себя на том, что смотрю на это бесподобие, в восхищении открыв и рот, и глаза, как ребёнок.
На полях, окружённых деревьями и горами, пасутся бесчисленные стада коров, телят и лошадей. Их количество по мере нашего погружения в Алтай всё возрастает. Водитель меж тем лихо рулит, вписываясь в повороты, и местами дорога изгибается так, что мы начинаем ехать как бы в обратном направлении. Иногда боковые колёса газели оказываются так близко к проносящейся снизу пропасти, что дыхание захватывает не только от вида открывающихся красот.
Отогревшись, передаю горячую бутылку вместе с баранками назад, Антону.
За моей спиной сидит молодая парочка – они обсуждают свой культурный туристический отдых на Алтае, разглядывая фотографии на телефоне. Эмоции плещутся через край, то вырастая в громкий хохот, то убывая до едва уловимого шёпота. С удовольствием подслушиваю про чью-то счастливую совместную жизнь. Для меня это всё ещё загадка: что может держать людей рядом, несмотря на неизбежные разногласия и необходимость взаимных компромиссов?
Через какое-то время въезжаем в Усть-Коксу, про которую нам говорили, что у жителей здесь даже воды не допросишься.
Водитель, сверкая золотым зубом, выгружает наши рюкзаки и неуверенно заламывает цену – это больше, чем мы ожидали. Не торгуясь, расплачиваемся. Я сразу грустнею, и потеплевшая, было, Анахата, опять удаляется в депрессию. Не оборачиваясь. Ладно, хоть бутылку дал.
Грустно, с рюкзаками, ползём на автобусную остановку, где сидит алкогольного вида бомж. Он говорит с нами, затем просит денег. Антон даёт ему две конфетки. Очень мудрое решение – хранить в кармане леденцы: когда приходится отказывать людям в деньгах, сигаретах и прочем, то можно хотя бы предложить это.
– Я конфет не ем, – поясняет бомж, но всё-таки берёт их и прячет в карман.
Мы с Антоном идём к фонтанам, откуда он уходит на разведку, а я остаюсь охранять рюкзаки и созерцать крупного пса, которого привлёк наш туристический запах. Он просто стоит рядом. Глажу собакена по крупной голове, затем звоню маме. Она спрашивает:
– Ты ещё с напарником?
– Да-да! – успокаиваю её и добавляю: – Наверное, скоро позову Антоху в свою палатку, пока его не сдуло холодным ветром.
Мама шутит, что будет ждать внуков. Уверяю её, что это исключено.
Дети должны рождаться от любви. Чем-чем, а любовью тут точно не пахнет. Разве что баранками.
Надежда проходит сквозь пламя, а вера перепрыгивает через него (Джим Керри).
Решаем переночевать на краю села, идём по обочине дороги на выезд. Вечереет.
Нам нужна вода. Навстречу идут две девочки, двойняшки. Спрашиваю у них:
– Здесь где-нибудь есть колонка с питьевой водой?
Они переглядываются, и одна другой авторитетно говорит:
– Значит так: наденешь сейчас тёплый шарф, – и потом, обращаясь к нам: – Пойдёмте, мы тут недалеко живём. Нальём вам воды.
Мы идём за ними. Девчонки, хоть и двойняшки, но как это часто бывает, совершенно различаются по характеру: одна радостно поглядывает на нас и спрашивает обо всём, другая более спокойная, почти молчит.
– А вы откуда? А я хочу в Горно-Алтайск уехать: жить там буду, – щебечет одна.
Зовут сестёр Алина и Алеся. Алеся делает удивительные «деревья души» из мха, веток, сухоцветов и трав. Алина рисует картины, под заказ, и это не обычные картины, а увиденные особым экстрасенсорным зрением. Рассказывает, как однажды нарисовала дракона для одного мужчины, а он потом сознался, что видел подобного накануне во сне.
Она уходит в дом, забрав пустые бутылки, а мы втроём остаёмся ждать на улице. Появляется Алина быстро, радостно сияя, и протягивает нам воду:
– Держите. Ещё тёплая…
