– А ему когда говоришь: «Бу-у-уба!», он так губами делает: «Бу-ба-бу-ба»… – и Маша изображает, как кони умеют издавать подобные звуки.
– Мы тут один раз с зятем везли пять ульев с пчёлами, и зять, молодой пацан, начал меня учить деньги зарабатывать, – она посмеивается. – Мол, надо в кредит квартиру купить и сдавать её, и про всякие другие инвестиции. Я ему говорю: «Вожжи передай мне», а он не отдаёт, всё про бизнесы эти глаголит. Что все мы неправильно живём, а вот как надо правильно. Ну и отвлёкся, поводья ослабил, и она вожжа прямёхонько под колесо и попала. Буба – так-то он спокойный парень, никогда никого не обидит – а тут ему рот-то дёрнуло, он обеими задними копытами в телегу втопил и встал. От этого я на землю – бряк, прямо копчиком на камни! Пчёлы из ульев вылетать начали. У меня боль страшная, сижу на земле. Этот, учитель хренов, давай кричать в панике: «Что делать? Что делать?». Я ему кричу: «Пчёл накрывай!», а он только бегает вокруг телеги и кричит. Насилу встала, накрыла ульи тулупом, а они уже повылетали, пчёлы-то. Кричу ему: «Выпрягай Бубу!», потому что пчёлы конский пот ненавидят, сразу жалить начинают. Тот давай распрягать. Пчёлы на меня налетели, лицо жалят, в волосах путаются, в голову кусают – боль адская. Зато в копчике боль сразу прошла. Я пчёл из волос вытаскиваю, зять кричит, что у него не выпрягается. Я тоже кричу. Пчёлы летают. Мы – давай ульи на землю спускать: все пять поспускали, тулупом накрыли. Он Бубу увёл подальше, вместе с телегой. Суматоха страшная!
Представляю!
– Картина маслом: мои дома сидят, ждут, когда мы на Бубе спокойно ульи привезём. А тут я едва приползаю, потому что в копчике опять боль и аллергия ещё на укусы! Всё лицо опухшее, красное, глаз заплыл, кричу: «Таратайку39 давай! Ульи возить!». Они сперва даже не поняли, кто это такой в дом заполз: сидят, ошалевшие, смотрят на меня. Я таблеток наелась. Ну потом ульи перевезли на таратайке. Домой пришла, да так и рухнула от боли. Сидеть не могу, лежать – только на боку. Адски больно со всех сторон.
И смех, и грех.
– Поехала к врачу. Тот говорит: «Вам нужен покой, покой и ещё раз покой. Хотя бы на месяц». Какой покой? Осень! Пора заготовок! Осенью ничего не заготовишь – зиму голодный сидишь, а он: «покой»! Вон, в этом году опята какие, – Маша показывает на ведро, полное маленьких крепких грибочков вперемешку с одинокими сушёными осенними листьями. – Пошли с соседкой: она идти не хотела. В лесу ворчит: «Не хочу я их собирать, грибы эти». Я ей: «Да ты посмотри только, какие они ховошенькие! Маинькие! Лапочки!». Так её заговорила, что она уходить потом не хотела, всё собирала и собирала эти опята: «Ой, и правда, какие же они…». Я тоже набрала вот. Ещё разбирать надо… У меня сын – аллергик. Ничего есть не может, кроме моих заготовок.
Она открывает дверцу шкафа и демонстрирует там полчища разнокалиберных банок с законсервированными грибами, огурцами, помидорами и какими-то ещё соленьями в ассортименте, – это магия, недоступная для моего понимания, и, тем более воспроизведения.
– Буба у меня – любимый конь, – говорит Маша. – Он немного косолапит на задние ноги, и иногда копыта цепляются друг за друга. Ехал на нём как-то один, выпивши, и Буба запнулся у реки, да в воду и упал, на бок. И мужика под себя подмял – он и захлебнулся. Был бы трезвый, выбрался бы, а тут…
Какое-то время молчим. Наконец, я спрашиваю, как у них тут с медведями.
– Да есть медведи. Когда за ягодами ходим, я всегда громко разговариваю, да кричу, чтобы медведь издалека услышал, да и ушёл.
– А что кричишь-то, Маша? – спрашиваю её.
– Кричу: «Кто приезжим места ягодные открыл, а?» – отвечает она, потом спохватывается, вспоминая, что мы и есть приезжие, и смеётся. Мы тоже: над тем, что она забыла об этом факте.
– Кошки у меня по столу свободно ходят, так что закрывайте и убирайте всё, когда уходите. Не всем это нравится. А я говорю: «Они у меня проглистогонены! Пускай лазиют!». Жила у меня в доме одна женщина, с ребёнком, так ничего не давала ему трогать. Он хочет кошку погладить, а она с криком подбегает и отрывает его. Он котят держать и не научился: один раз так сдавил, что чуть не поломал котёнка. Я ей говорю: «Ему иммунитет нужен! Научи его кошек-то гладить!» – и Маша смотрит на меня, ища понимания. Потом добавляет: – Устала я очень от них. Мало того, что жила в моём доме, так ещё и претензии какие-то выдвигать стала. За мои коврижки я ещё и педераст…
У кошек есть и другие товарищи, кроме глистов, но я молчу: нет желания перебивать эту уверенность и копаться в дебрях ветеринарной памяти. «Иммунитет» – тоже хорошее слово.
