– Вон смотри, домик, – бодрый спокойный голос Джая звучит сбоку, за правым плечом.
Домик. Маленький, деревянный, и это не мираж. Мне надо дойти до домика. Отхлынувший адреналин сменяется глубокой апатией, на дне которой плещется едкая злость на Антона. А… вот и он. Стоит с двумя рюкзаками, которые тащил сам с места на место. Ну и кто виноват? Я, что, просила трогать мой рюкзак? Он ещё пытается что-то там говорить, но я его обрываю:
– О чём ты думал, когда переносил мой рюкзак на другой берег? Я же сказала, что не полезу в воду!
– Но ты же полезла, – констатирует он очевидное.
– Да, полезла, – соглашаюсь я и обиженным упавшим голосом добавляю: – Там нет переправы.
– Ну вот.
– Я… промокла, – говорю ещё.
– Ты могла бы перейти там, где сказал я, – Антон добавляет в меня ещё больше обиды. Это равнозначно тому, как если бы он сказал: «Ты дважды дура».
– Значит так, – объявляю я вердикт. – Разбегаемся. Прямо сейчас.
– Почему? – удивлён Антон.
– Потому! «Напарники» – это те, кто учитывает мнение друг друга, вот почему!
На что Антон окончательно добивает меня ответом:
– Да! Мнения бывает два, а решение принимает один.
Имея в виду себя, конечно!
Ах, вот как! Умник нашёлся! Рывком надеваю рюкзак. С меня хватит! Отбираю свою палку. К чёрту всё это взаимодействие, терпение и компромиссы! Лучше быть одной! По крайней мере, без рюкзака не останусь! Посреди дикой тайги! Кажется, сейчас взорвусь от бури эмоций.
Сквозь шквал возмущённых мыслей, расталкивая других локтями насилу пробивается одинокая здравая мысль. Это Джая:
– Сходи, хоть на озеро посмотри.
Сохраняя злую невозмутимость, направляюсь к домику – там были замечены люди.
– Ты куда? – спрашивает Антон.
– Тебе какое дело? – отвечаю в духе обиженной женщины, коей сейчас и являюсь.
– Куда ты идёшь?
Молча удаляюсь. «Решение принимает один». Ишь, выискался, «один». Тоже мне.
Возле домика сидит молодая девушка в туристическом комбинезоне. Здороваемся. Антон идёт за мной следом. Мы как бы вместе, но вроде бы и нет. К девушке из домика выходит её подруга. Она говорит, что до нижнего Мультинского озера тут идти минут пять. О, это меня устроит. Что ж я, зря, что ли, тащилась в такую даль? Да ещё с приключениями!
Иду. Быстро нахожу озеро. Он прекрасно. Было бы, наверное. Не будь я в такой обиде на Антона, который стоит сзади.
Смотрю на озеро: зеленовато-молочное зеркало, в которой отражается огромная белая гора, стоящая совсем близко от воды и напротив меня. Гора и озеро, подумаешь…
Поворачиваюсь и иду обратно.
– Куда ты пойдёшь? – не отстаёт от меня встревоженный Антон.
– Не твоё дело, – обрываю его я. – Отстань!
– Ты понимаешь, что это тайга?! – кричит Антон. – Здесь опасно!
Спасибо, Кэп45, вон твой корабль. Можно подумать, тебя волнует моя жизнь. Ага. Я только что чуть не утонула, и мне, чёрт возьми, холодно.
На участке встречаю хозяина – это незамысловатый мужичок, привечающий туристов. Предлагает переночевать в домике, где есть печка. За деньги. Палатку тоже можно поставить на участке, но тоже платно. А здесь очень ветрено. Не хочу я ничего. Из приличия улыбаюсь. Мужичок дарит мне забавную раздвоенную кедровую шишку. Благодарю и иду обратно, к дороге, а Антон остаётся с ними.
Солнце уже на верхушках деревьев, и это значит, что надо спешить. Кажется, сегодня вернуться назад в село я не успеваю.
Перехожу реку там, где и надо было – в её широкой, но мелководной части, опять разуваясь и снова обуваясь. На сырых ногах, несмотря на носки, вскоре образуются огромные водянистые мозоли. Иду по дороге, удивляясь по сторонам: я её не помню.
В сумерках совсем рядом с дорогой нахожу кострище. Довольно покатый склон упирается в гору, но искать что-то более приемлемое уже нет времени, к тому же неподалёку течёт маленький, но чистый ручеёк, – решаю остановиться на ночёвку здесь. Палатку прячу за стволом огромной лиственницы – её сильные корни мощными рёбрами выпирают из земли, так что сегодня мне предстоит ночь йоги.
Лезу в рюкзак за спичками и понимаю, что отдала их Антону вместе с берестой. Мы ж напарники, ага. Мы ж вместе. Зачем было забирать? Горько переживаю: в тайге и без спичек. Белиссимо46.
И тут меня озаряет. Ну конечно! Девочки-близняшки из Усть-Коксы, подарившие мне спички! Где, где они… Благодарности моей нет предела…
Они там, куда я их и положила, рядом с паспортом, в вакуумном пакетике. Сухие. Достаю одну и с вожделением зажигаю, сунув в крошечный шалашик в центре кострища. Сочная серая головка горит ярким пламенем. Счастье – это огонь. Веточки занимаются, подкладываю ветки потолще. Наконец, костёр разгорается ярким пламенем. Завариваю сублиматы, которые таскала столько времени с собой. Темнота приходит опять неожиданно. Ем, бесконечно прислушиваясь и оглядываясь. Бесполезно, ибо всё равно в темноте ничего не видно. Прячу всю посуду, оставляя её на улице: если придёт медведь, то пускай запах еды будет снаружи, а не рядом со мной. Какое-то время греюсь у огня и иду в палатку, тщательно затушив костёр.
