– Ребёнок… плачет… Надо бы ему любви послать… Да сил нет… – вяло озвучиваю свои мысли в стену.
Постукивание спиц прекращается: наверное, Джая закрыл глаза и прекратил вязать. Через минуту звенящей тишины ребёнок замолкает.
– Насморк у него, – спокойно констатирует Джая, после чего я опять слышу лёгкий металлический звук от спиц. – Любовь отправил.
Детского плача я больше не слышу.
Тут в дверь громко стучат, и Джая, отложив шарф, идёт открывать. Заходит соседка Лена, для которой Джая остаётся незаметным.
– Ой, а что это у тебя дверь открыта? – спрашивает она, держа двумя руками большую глубокую тарелку с чем-то горячим: из неё поднимается пар. – Я принесла суп.
– Суп, – повторяю эхом, пытаясь вспомнить о чём это слово.
– Ой, как это кстати, – радуется вместо меня Джая. – Суп её наполнит.
– Ты на работу-то собираешься устраиваться? – тормошит мою совесть Лена, не слыша Джая.
– Собираюсь, – отвечаю ей я. Совесть меж тем молчит.
– Когда? – снова теребит меня она.
– Завтра.
…Каждый раз этот диалог повторяется слово в слово.
Зачем это? Всё, ради чего я ехала, осталось там. Шаманы. Дар исцелять. Марат. Як. Надежда. И сердце, кажется, тоже. Всё зря. И я – зря.
Лена уходит, оставив горячий суп на столе.
…Мне звонят с прежней работы, зовут обратно. Обещаю подумать. Завтра.
Потом звонит Сашка.
– ПриветСашкаКакДела? – на одном выдохе спрашиваю его, забираясь всё глубже под стопку одеял.
– Нормально. Гружусь в Москве. Еду на Иркутск.
– Привет Иркутску передавай, – тоскливо отвечаю ему.
Иркутск – это рядом с Алтаем. Совсем рядом… Отворачиваюсь обратно к стене, натягивая на голову стопку из сморщенных одеял.
– Валяй, рассказывай. Что происходит? – спрашивает Джая, зажигая взглядом большую белую свечку на комоде рядом с диваном, в то время, как я лежу, уставившись в потолок.
– Сломанные шестерёнки, Джая, – устало отвечаю Ему. – С каждым разом разочарование всё глубже, всё глобальнее. Я бросаюсь выполнять одну методику за другой, каждый раз думая, что это именна та дорога, которая ведёт к счастью. А это – очередной тупик. И с мужчинами так же. Каждый раз я влюбляюсь в надежде, что это – навсегда, а оказывается, что это очередной учитель, и часто – жестокий. Говорят, что надежда умирает последней. Я бы убила её первой, чтобы больше никогда не разочаровываться. Ты прав, нет никакого пути, и всё это создано лишь бы велосипед не упал, лишь бы только ехать и ехать. Но я бы хотела жить и проходить свои уроки с удовольствием. И быть в отношениях с мужчиной счастливой и самодостаточной одновременно. Я не хочу больше быть по-другому. Не хочу больше быть. Хочу уйти.
– Тихо, тихо, – Джая кладёт мне на лоб узкую тёплую ладонь, и я плавно проваливаюсь в белое пушистое облако, сквозь которое слышу Его спокойный голос:
– «Хочу уйти» отменяю.
Многочасовой, безмятежный сон забирает меня в свои объятия.
На утро Джая тычет пальцем мне в плечо, шевелюсь.
– Уф… Живая. Пойдём чай пить, – облегчённо вздыхает Он и уходит на кухню. Потом кричит уже оттуда: – Табуретку возьми!
Чай не пьют с кем попало. С кухни ароматно пахнет выпечкой, и я прихожу туда, волоча за собой одно из одеял и табуретку.
Посередине стола стоит белая квадратная тарелка, и на ней лежат аппетитные шоколадные кексы. Неужто это тот самый шоколад в моей жизни? Джая умеет печь кексы? Это для меня открытие.
– Займись-ка фотографией, – выдаёт Джая. – Это будет твоё новое хобби.
– Я не умею, – шмыгаю носом я.
– Умеешь, как и многое другое. Просто пока не знаешь об этом. И не спорь со старшими, – произносит Он уверенно. – Магия проста, леди – там всего три параметра: Выдержка. Диафрагма. ISO48.
– Я ничего не поняла, Джая. Но всё равно спасибо.
– Про любовь, наконец, – выдаёт Он, как всегда внезапно меняя тему.
– А что с ней? – переспрашиваю, будто речь идёт о чём-то одушевлённом.
– Про то, как любить безболезненно, – поясняет Он, желая разбудить мой древний интерес.
– И как же? – Ему это слегка удаётся. Но пока только слегка.
– В этом и состоит самый главный урок, – говорит Джая спокойно и серьёзно. – Нужно просто научиться отделять своё состояние от человека. Любовь – это состояние, а другой человек – это человек, и это не он приносит с собой Любовь. Он только раскрывает то, что уже есть в тебе и так.
– Да ничего во мне уже нет, – грустно констатирую я, откусываю кусок кекса и медленно жую. Ну, вот сейчас во мне будет кусочек кекса на самом деле…
Кажется, Мирра уже говорила о чём-то подобном.
Джая между тем развивает свою мысль:
– Ты продолжаешь думать, что это человек приносит тебе определённые состояния, и он их открывает. Но состояния – они находятся в тебе, и очень важно в любви уметь отпускать людей, сохраняя ощущение любви в своём сердце, потому что твоя боль – от того, что ты боишься потерять не этого человека, а это состояние. Страх и любовь несовместимы.
– Они все уходят из моей жизни, – уныло говорю я, имея ввиду мужчин. – Некоторые даже бегут со скоростью «волосы назад»…
– Есть только один способ решить это…
– Дладн… – опять перебиваю Его, уныло махнув рукой с откусанным кексом.
