Пора. Надеваю рюкзак, ухожу подальше от остановки. Дождь, на счастье, становится совсем мелким. Нужные водители не останавливаются. Дважды – машины с какими-то странными мужиками. В одной машине их двое: подъезжают ко мне, вглядываются в лицо, потом замечают рюкзак и едут дальше, даже не тормозя.
В другой – трое: тоже уезжают, когда понимают, что я – туристка. Вероятно, все они ищут другое.
Поток машин едет мимо. Иду до автозаправки в надежде найти машину там. Заправка убогая, навеса практически нет. Для оплаты бензина стоит ларёк, в окошко которого водители протягивают деньги.
Сажусь на ступеньку, рюкзак прислоняю к стенке ларька. Вроде не гонят – это хорошо. Только бы дождь опять не начался. Сырость только добавляет холода.
Спрашиваю всех, кто подходит к ларьку, но никто не соглашается меня везти. У некоторых это написано прямо на лице: они заранее как бы утыкаются взглядом в самих себя, – к ним вообще не пристаю.
Один из водителей – среднего телосложения, загорелый, прилично одетый – наконец, говорит:
– Садитесь.
У него блестящая чёрная иномарка. Рюкзак он кладёт в багажник, а я сажусь вперёд, сняв мокрый плащ.
– Знаете, почему я вам помогаю? – задаёт мне вопрос водитель: у него очень убитый вид и усталые глаза.
Молча смотрю, ожидая ответа.
– Мне надо срочно сделать что-то хорошее, помочь кому-нибудь, чтобы оно мне вернулось, – слово в слово он цитирует мою мысль, сказанную на остановке.
Оказывается, его мама в больнице. Диагноз: рак. Её прооперировали, отправили образцы на гистологию, и завтра должен прийти ответ, скорее всего – неутешительный.
Сам мужчина – предприниматель, причём довольно удачливый: у него несколько магазинов, сейчас собирается заняться молочным скотоводством, закупает несколько породистых коров из-за границы для разведения и производства молока.
Я говорю, что работала с коровами.
– Не зря я Вас подобрал, – всё тем же упавшим голосом произносит он и спрашивает про лейкоз коров. Эта болезнь «жила» в животноводческом помещении, которое он взял в аренду.
Рассказываю всё, что знаю про лейкоз коров, благо, что поработала в лаборатории, исследуя коровью кровь на это заболевание: про то, как переносится, про необходимость дезинфекции помещения, про сам вирус, и мы плавно переходим к разговору о содержании и кормлении коров.
– Я всегда так: открываю новое дело. Потом надо ездить туда и регулировать всё, а когда всё налажено – передаю руководство другим людям.
Кажется, это называется «делегировать». Предпринимательская жилка у человека. Завидую.
С увлечением рассказываю о том, что телятам после рождения в первые же часы необходимо молозиво, а он делится тем, что есть такой способ содержания коров: «Три сиськи доят, а четвёртую оставляют телёнку», – метод староверов. Очень мудрый подход, по-моему.
Потом мы заезжаем в кафе, садимся за столик, и это кафе не из дешёвых. Мой кошелёк лежит на столе, но водитель только поднимает глаза, когда я беру его, и желание расплатиться самой сразу пропадает. Оскорбить его этим я не рискую.
– Что Вы будете есть? – спрашивает он по-прежнему убитым голосом.
Беру какой-то супешник. Он заказывает странное блюдо – похоже на колбаску, сделанную из фарша и обжаренную до аппетитной корочки.
– Как это называется? – спрашиваю: никогда такого не видела.
– Люля, – отвечает водитель, нарезая мясную колбаску ножом. – Угощайтесь.
И накладывает мне несколько ломтиков. Вкусно. Ну да, слышала: люля кебаб. Мои познания в области кулинарии постепенно расширяются, сопровождаясь дегустацией.
– Не грустите, – говорю я водителю, желая поддержать. – От того, что Вы переживаете, ничего не изменится, тем более в лучшую сторону.
– Возможно, – сдержанно отвечает он: взгляд такой безнадёжный, будто он не спал целую вечность или смертельно устал от жизни.
…Он отвозит меня дальше по трассе и оставляет там.
Так важно поймать с утра машину, которая идёт далеко, чтобы к вечеру не оставаться на дороге в полном неведении: «Кто попадётся?», а ехать, уже изучив человека за это время! С неба снова начинает литься вода.
Мне нужен дальнобойщик, который едет далеко.
Он находится, и зовут его Гриша.
Гриша – весёлый водитель средних лет.
– Блин! Я думал, что ты – парень! Девчонок-то я не подбираю! – горячится он, опасаясь неприятностей.
И правда, я похожа на пацана: в штанах, в сумерках, да ещё и издалека, – легко перепутать.
– Что за дискриминация? Давайте предположим, что я – парень… – обиженно говорю я, глядя внутрь кабины снизу вверх.
Ну нет у меня архитектурных излишеств. Ехать-то всё равно надо… Другие, между прочим, наоборот, мужиков боятся подбирать.
– Ну да ладно, поехали, садись. Только чур не приставать. Я – человек женатый!
– Я и не собиралась… – отвечаю на выдохе, подавая рюкзак: Гриша помогает, втянув его внутрь за лямку. Затем забираюсь сама.
Разговаривать Гриша любит, и мне остаётся только с интересом слушать его истории. Старенькая фура едет на честном слове.
