– Молодые, зелёные… «Кто там держит?», блин. Им машину новую дали, у них всё работает исправно, вот они и возмущаются. Шило в жопе, им нестись надо весь день, вот и ворчат. А те, кто постарше: «Да ладно, боится, вот и не едет…», всё понимают, – философским голосом комментирует Гриша диалог, состоявшийся по рации.
Откуда-то из-под фуры тормозные колодки исходят вонючим дымом так, что мы останавливаемся ещё не один раз. Каждый раз он берёт толстые рабочие рукавицы и уходит в темноту что-то «подкрутить». Гриша из неунывающих, и это прекрасно.
В ходе разговора вспоминает, как зимой у них с напарником замёрзла солярка, и они, чтобы доползти до заправки и заменить её, разогревали какой-то наружный шланг стационарной плиткой, причём напарник сидел за рулём и медленно ехал, а Гриша бежал рядом с плиткой в руках и грел этот шланг. Солярка, оказывается, бывает зимняя и летняя. Видимо, зимняя не замерзает.
Сразу вспоминается слоган про Россию: «Эта страна непобедима».
Гришина машина шумит, кряхтит, медленно, но едет, как старый испытанный годами конь. С визгом скрипят сидения, когда машину болтает на дороге. Почему-то кажется, что даже если мы сейчас сломаемся, Гриша найдёт возможность всё починить: голыми руками, из подручных средств и в кромешной темноте. Уважаю таких людей.
Он – работяга, но его познания в истории меня впечатляют: рассказывает такие подробности про историю Руси, что я только хлопаю глазами. По истории у меня была тройка, так же, как и по географии. Всякие набеги, кто за кем правил, кто чего добился, – он всё это знает досконально и увлечённо рассказывает мне простыми доступными словами:
– Приплывают японцы на остров, там местные жители: «Воевать будете, нас пятьсот человек?». «Не, не будем». «Садитесь в лодки и гребите отсюда. Это теперь наша земля». Остаётся пятьдесят человек, остальные на следующий остров плывут. Через три года русские приплывают: «Слышь, тут три года назад русские жили. Где они?». «А они сели в лодку и уплыли». «Теперь мы приплыли. Садитесь в лодку и гребите отсюда». То есть, кто сильнее приходит, тот и завоёвывает: так Америка завоёвывает, так Англия, Франция завоёвывали колонии свои. И один раз приплыли русские, японцев разогнали, китайцев разогнали. Через год слух дошёл до Питера. Ещё через два года приехали разбираться: «Ты чё там хулиганишь? Как мы на политической арене будем выглядеть?». «Три года назад они хулиганили и нормально выглядели, а мы будем плохо выглядеть, что ли?».
Ещё он рассказывает про дореволюционные времена:
– В тайге двадцать копеек шкурка соболя стоила. В Питере – десять. В Париже ещё дороже. Съезди, год поохоться, пойди, продай. Так Ермак ходил за соболями за этими: он соболей поставлял исправно. Царская Россия за счёт меха жила, потом за счёт руды, теперь за счёт нефти.
В завершение говорит:
– Русский народ очень доброжелательный, с ним всегда договориться можно. Приходят воевать… разговорились и всё решили так, без боя.
Улыбаюсь. Приятно встретить патриота, причём не показного, в лице обычного российского водителя старенькой кряхтящей фуры. Но лучше бы любовь к Родине была взаимной.
Гриша рассказывает про армию, говорит, что зря ребята туда не ходят и ищут отсрочку. Приводит статистику о смертности в частях и на гражданке. Что, мол, на гражданке она больше. «Если, конечно, не война», – оговаривается он.
– Когда ж подъём-то начнётся? – спрашивает он риторически: мы едем под гору уже довольно долго. – Всё! Я не бригадир! Видали, да? – смеётся, шутя, обращаясь в воздух.
И вот, наконец, очередной подъём. «Водитель, проверь тормоза. Перейди на пониженную передачу», – выныривают из кромешной темноты предупреждающие таблички.
Гриша, улыбаясь, с большой любовью рассказывает о своей семье и детях:
– Дочка моя маленького сжимает – он весь кряхтит, оттого что она его держать не может.
И как он собрался в роддом, забирать четвёртого ребёнка. Спрашивает жену:
– Цветы какие хочешь? Шариков сколько брать? Мама, родственники, – все приедем.
Жена ему отвечает: мол, один приходи, со старшей дочкой. «Как так? Это же событие!». «А, уже четвёртое событие, ничего интересного».
И как его дочка увидела, что у неё появится братик задолго до того, как это показал тест… «Я чувствую, что там кто-то есть», – показывая маме на живот. Мистика.
Гриша довозит меня до придорожной гостиницы возле Чебаркуля, где я остаюсь ночевать, собираясь следовать инструкциям Азамата: сам Гриша едет дальше.
Я листаю прошлое, как страницы. Буквы неприветливо скалят пасть. Господи, храни в областных больницах всех, кого угораздило в них попасть (Стефания Данилова).
Мой номер расположен на втором этаже, и дверь не закрывается. Вчера ночью, перед тем, как уснуть, я привалила её рюкзаком. На этот раз, к величайшей моей радости, никаких снов не было: Вселенная сжалилась надо мной.
