На первом этаже находится небольшая кафешка, где орудует суровая женщина, которая сосредоточенно и зло лепит из теста комочки, чтобы потом трансформировать их в пирожки. Вчера она дала мне ключ от душа и потом пришла туда, чтобы удостовериться, что за уплоченные деньги я моюсь одна.
Спускаюсь вниз, с рюкзаком. Прошу чая. Зелёного. С сахаром.
Рядом с продавщицей стоит низкорослый мужичок – её сменщик на сегодня. Когда я прошу чай, он берётся меня обслуживать.
– Эй, где тут у тебя чай лежит? – спрашивает он у женщины.
– Да … (
– Чё орёшь-то? Чай где? – переспрашивает он громко, но относительно спокойно и беззлобно.
Мне уже не хочется чаю, потому что женщина хочет ответить рифмой – это написано на её лице. Едва сдерживаясь, она вымещает своё раздражение на тесте, и комочки начинают получаться разного размера.
В конце концов мужчина, погремев жестяными банками, находит пакетик чая чёрного, кидает в низкорослый пластиковый стаканчик и заливает кипятком, после чего даёт мне, старательно улыбаясь.
Расплачиваюсь, иду к столику, рядом с которым привален рюкзак. Пью чай, заедая его остатками печенюшек: иногда, если пошариться в углах и карманах рюкзака, можно нарыть себе маломальский завтрак в виде конфетки, печеньки, половинки сушки и финика. Женщина с мужчиной продолжают привычно ругаться: она – зло и не сдерживая себя, а он больше ворчит. Наконец, женщина кричит:
– Мне ещё наверху номера убирать!
– Так иди и убирай! – посылает её мужчина, тоже повышая голос.
Радуюсь, что сложила всё постельное в стопочку и аккуратно заправила кровать перед уходом.
Я так быстро линяю оттуда, что забываю на краю стула своё обожаемое парео – подарок подруги, которое спасает меня от жары и легко трансформируется в юбку. Через километр пути вдоль трассы обнаруживаю пропажу, и стуча себя кулаком по темечку, возвращаюсь обратно в кафе.
Парео висит на вешалке. Женщина из-за прилавка очень вежливо говорит мне:
– Вы забыли свой платок.
– Да-да, спасибо, – одним движением снимаю его с вешалки, разворачиваюсь, стараясь ничего не задеть рюкзаком и, не задерживаясь, выхожу на улицу.
Балда Ивановна. Бошку свою ещё где-нибудь забудь. Я бы не простила себе, если бы не вернулась за ним. Потеряла, конечно, кучку времени, но, значит, так было надо.
Рядом с гостиницей стоит мусорный бак, сверху которого лежит чистая картонная коробка – отрываю от неё кусок, иду дальше.
Ко всему прочему, выясняется очевидное – вчера мы проехали стоянку фур, и теперь мне надо или возвращаться, или пытаться ловить машину на трассе перед Челябинском. Решаюсь на второе. На обочине, выжимая из фломика последние капли, пишу на картонке «Омск»: буквы серые, ничего не видно.
Голосую.
Меня подхватывает следующая фура. Водителя зовут Павел – он спокойный, уравновешенный, малоразговорчивый, из тех работящих мужчин, которые молча делают работу, не особенно себя афишируя. Паша везёт аккумуляторы и едет через Челябинск до самого Кургана. О, это прекрасно! Главное – в Челябинске не зависнуть, потому что нахождение в городе диктует платный проезд. Эту проблему я решаю через программу, скачанную в смартфон – она позволяет видеть схемы определённых городов – ставлю галочку на выезд из города и задаю: «Проложить маршрут». Программа показывает, какие автобусы идут в том направлении, и я еду до конечной, где уже и голосую. По крайней мере, это не такси.
Паша настроен философски: никого не ругает, не горячится, едет спокойно и по правилам. Расспрашивает с интересом, но без настойчивости; про личную жизнь вообще не спрашивает, и это мне в нём нравится, пожалуй, больше всего остального.
Вдоль дороги много сорòк – наверное, клюют на обочине кузнечиков – когда мы подъезжаем ближе, они разлетаются бело-чёрными пёстрыми пятнами по сторонам…
Въезжаем в Челябинск. Перед тем, как ехать дальше, Паше надо заехать на базу и разгрузить аккумуляторы. Я согласна.
– Челябинск – самый простой город, – говорит он, пока мы едем по главной, широчайшей и многополосной улице, кишащей рядами машин.
– Простой? – переспрашиваю.
– Потому что здесь все улицы: вот так вот – вдоль, – Паша показывает рукой, – и вот – поперёк, как квадратами настроены. Если даже промазал, по кругу проехал, по кварталу и опять сюда же приедешь.
Смеёмся.
– А в Свердловске, например, – продолжает он, – там вообще непонятно: там улица идёт, идёт… раз! Раздвоилась и пошла во все стороны! И непонятно: куда ехать, по какой?
Мы приезжаем на базу, где я разыскиваю туалет, который блестит от чистоты. С особым тщанием мою руки с мылом, глядя как в ослепительно белую раковину течёт мыльная грязь. Освежитель воздуха – отличный дезодорант… Выхожу оттуда, как из парижского парфюмерного бутика – по крайней мере, так мне хочется думать.
