…Обе фуры стоят параллельно друг другу. У той, в которой сижу я, оранжевая морда отворочена налево, и поэтому мне не видно, что там происходит снаружи и сзади. Судя по всему, Фашист продевает трос сквозь отверстия тента, чтобы закрепить его. Сколько времени это займёт – неизвестно, и где он сейчас находится – тоже, но тут в моей голове раздаётся как будто щелчок, и ясно звучит только одно слово:
– Пора, – голосом Джая.
В боковое зеркало опять же ничего не видно. Открываю дверь, выглядываю и смотрю назад: Фашист как раз закончил идти по боку машины и завернул назад. Я вижу его ногу, а сам он позади фуры – почти заканчивает. Так. Весь ушёл назад. Отлично.
Второй дальнобой с интересом следит за мной, глядя из окна освещённой кабины – он метрах в трёх, справа.
Открываю дверь и быстро спускаюсь вниз, на середине ступенек подтащив рюкзак ещё ближе к выходу. Спрыгиваю сама и вытаскиваю его: он вываливается сверху, как туша дохлого тюленя. Бодро встёгиваюсь, забираю даже сидушку, кинутую мной возле сидения. Прикрываю неслышно дверь и, ничего никому не объясняя, быстрым шагом начинаю уверенно удаляться прочь, в сторону дороги.
Фашист стоит позади фуры и не видит этого, зато меня совершенно ясно видит второй дальнобой, и мне надо успеть уйти так, чтобы он не поднял тревогу.
Бежать я не могу, так же, как и идти быстрее: бег жертвы вызывает рефлекторное желание догнать; к тому же рюкзак, хоть и полегчал на адреналиновом допинге, но ненамного.
Шагов через десять слышу сзади зычный крик:
– ЖЭНЩИНА! – это до второго дальнобоя, наконец, дошло, что добыча уходит.
Фашист, безусловно, тоже слышит это, и я иду, не оборачиваясь, ожидая, что сейчас меня нагонит кто-нибудь из них. Вся превращаюсь в слух, но слышу только своё громкое дыхание и шумное буханье сердца где-то в голове.
Площадка ярко освещена фонарями – обе фуры стоят в её глубине, и мне приходится пройти по диагонали под ярким светом, чтобы только сократить путь до трассы. Оборачиваюсь уже возле самой дороги и начинаю ускоряться тоже уже там. Хоть бы одна умная мысль в голове! Ау! Пустота-а-а…
Зигзагами я мечусь по дороге и понимаю, что видна на ней, как вошь на гребешке. В панике смотрю назад: обе фуры с подсвеченными кабинами начинают двигаться, и они едут ко мне! Куда бежать?
Что мне делать?
Что?
Быстро перебираю в голове варианты, а фуры в это время продолжают неумолимо двигаться, одновременно выворачиваясь на тесной площадке.
Первое, что я отметаю сразу – это идти по ходу движения: так легче всего взять меня за шкирку и втащить обратно в кабину. Величина бицепсов на руках Фашиста не оставляет сомнений в том, что он сможет втащить меня как котёнка даже вместе с рюкзаком.
Быстро поймать другую машину? Ночью, ага. Демонстрируя нереальность этой затеи мимо меня с грохотом проносится грузовик с прицепом – я едва успеваю отпрыгнуть на другой край дороги.
На принятие решения совсем не остаётся времени – обе фуры, ярко освещённые огнями, приближаются к дороге. Моим преимуществом становится только то, что дорога на всём протяжении впереди и позади меня погружена в темноту, и мне надо просто исчезнуть из этой точки.
Идти в противоположном направлении? Уже умнее, но они могут подумать так же, и при желании я всё равно буду поймана и наказана. Дважды.
Мне надо просто исчезнуть. Но… как?
– ЛОЖИСЬ! – кричит взволнованный Джая в голове, и я повинусь мгновенно: скатываюсь в канаву на противоположной стороне дороги, умудрившись в падении выбраться из лямок и ремней рюкзака. В продолжающемся движении роняю рюкзак на траву и тут же приземляюсь рядом, спрятавшись за него. Гражданская оборона. «Вспышка справа».
Влажная от вечерней травы роса холодит ладони – я лежу плашмя на земле.
В это время обе фуры уже вырулили с площадки и выезжают на дорогу. Я не уверена, видели они мой манёвр или нет – оба водителя сидят высоко, и обзор достаточный; мощный свет от четырёх фар освещает воздух прямо над моей головой и медленно – слишком медленно! – выворачивает на дорогу.
Я не могу сползти ниже – канава заканчивается широкой болотистой лужей, в которую я и так залезла носком ботинка, изрядно заскользив туда при падении. Судя по пучкам высокой осоки, лужа довольно глубока и тянется по обе стороны на достаточное расстояние. Утонуть в болоте под Новосибом – не лучшая концовка моей и без того никчёмной жизни.
Фуры стоят, высунув морды на дорогу – это понятно по звуку работающих двигателей и свету фар, освещающих осоку и лес: я лежу в узкой тени от обочины. Если кто-то из них сейчас привстанет с места, то точно увидит меня, распластанную на земле наподобие дохлой лягушки. Я не уверена даже, видят они меня сейчас или нет. Может, обсуждают по рации: мол, хорошо лежит, да?
– О-о-о… Господи, – шепчу я плачущим голосом, – пожалуйста… пускай они проедут мимо… пожалуйста… пожалуйста… пускай они проедут мимо…
Я просто лежу и умоляю об этом, крепко зажмурив глаза, из которых на мокрую от вечерней росы траву сочатся слёзы ужаса.
