… А потом была яростная рукопашная с теми румынами, что пытались окопаться на склонах прибрежных холмов или же уйти вброд на свой, восточный берег. И сходились там в штыки, стоя по грудь в лиманной воде или же погрязая в болотной тине. При этом моряки сражались прикладами, били саперными лопатками или же, схлестываясь с противником, попросту, по рабоче-крестьянски, «били морды», а то и впивались друг другу в глотки. А когда все затихло и моряки вновь взяли под свой контроль почти все западное побережье лимана, из штаба полка комбату лаконично сообщили:
– По первым оценкам, на глазок, в ходе всей этой «кадрили» на дамбе и возле нее уничтожено более сотни солдат противника, подбиты четыре танка и около эскадрона спешенных кавалеристов взято в плен[21].
И хотя к вечеру, подтянув резервы и нанося удары и с севера, со стороны степи, и со стороны дамбы, румынам все же удалось захватить Булдынку, тем не менее Гродов был доволен тем, что «дамбовая» западня его сработала.
Узнав, что баронесса находится на яхте «Дакия», принадлежавшей некогда чуть ли не самому фюреру, причем пребывает она там под крылом у бригадефюрера фон Гравса, напористая Волчица тоже возжелала познать романтику пребывания на фюрер-яхте, а заодно – поближе познакомиться с влиятельным генералом СС. И поскольку коммутатор яхты был подключен к городской телефонной линии, то в разговоре с Валерией из местного отделения жандармерии Елизавета так прямо и намекнула об этом. Другое дело, что баронесса сразу же пресекла эти ее поползновения и предложила встретиться в доме одинокого рыбака-молдаванина Диордицы.
Как оказалось, две комнатушки этого неуклюжего, но большого каменного строения с отдельным входом со стороны плавней она совсем недавно превратила в свою новую явочную квартиру. Только на сей раз – не агентурную, а для встреч с мужчинами, порой и с женщинами, которые по разным причинам не могли появляться ни на борту «Дакии», ни в арендованном для нее генералом фон Гравсом номере отеля «Нистру».
Само здание, в котором этим двум львицам предстояло встретиться, располагалось вроде бы и не на окраине города, но на поросшем плавневым лесом изгибе реки. И пока Волчица ждала появления баронессы, хозяин его – приземистый, тщедушного вида старичок с удлиненным морщинистым лицом, – сидя у крыльца под камышовым навесом, посвящал их в историю своей «рыбацкой виллы».
Оказывается, в свое время Диордица был председателем рыбацкой артели, и здание это строил с таким прицелом, чтобы одна половина его оставалась артельной конторой, а другая служила ему жильем. Но когда Тирасполю неожиданно выпало превратиться в столицу Молдавской автономной республики в составе Украины, а сын Диордицы столь же неожиданно оказался в кресле заместителя одного из министров, – все артельные постройки были перенесены за пределы города, а конторская часть здания передана новоиспеченному номенклатурному работнику, то есть стала собственностью семьи Диордицы. Да вот беда, в тридцать седьмом судьба рыбака дала гибельный крен: сын его был расстрелян коммунистами как «враг народа и румынский шпион», а его семья погибла в сибирской ссылке.
Сам заслуженный рыбак-орденоносец каким-то чудом отделался лишь несколькими месяцами допросов и пыток в НКВД. Другое дело, что дом у него за это время отобрали, вселив в него некоего Иванова-Гершензона, одного из руководителей местных чекистов, так что после выхода из застенков коммунистической охранки рыбак вынужден был ютиться в небольшом флигельке, некогда служившем их семье летней кухней.
Вот и получилось, что перед новой румынской властью Диордица неожиданно для себя предстал в ипостаси жестоко пострадавшего от советской власти отца высокопоставленного врага коммунистического режима. Не зря же румынский чиновник, который в присутствии журналистов из Кишинева и Бухареста выдавал ему акт на вечное владение этим зданием с условием, что во время войны он будет предоставлять его часть для постоя румынских и германских офицеров, так и сказал отставному рыбаку: «Теперь, старик, ты являешься владельцем настоящей рыбацкой виллы». Ну а молдавские и румынские газеты тут же поведали миру о том, как новая власть восстанавливает справедливость на освобожденных землях Транснистрии, помогая тем, кого коснулись репрессии коммунистического режима.
Еще во время телефонного разговора Волчица намекнула баронессе, что если та организует встречу с ней, то получит не только записку с донесением от капитана Штефана Олтяну, но и презент. Причем презент этот предстанет в виде смуглолицей и черноволосой (лесбийские вкусы баронессы тайной для нее не были) дунайской амазонки – уже отмытой, обутой (полуботинки Терезия хранила в своем узелке, якобы по-крестьянски берегла для особых случаев) и более или менее сносно одетой.
