Подошвы берцев скользили по подтаявшему снегу, оступались на обледенелых камнях. Только бы не упасть, стучала в голове мысль, только бы не упасть! Короткий вскрик за спиной. Олег обернулся. Глория все-таки поскользнулась и, нелепо взмахнув руками, завалилась на бок.
– Вставай! – рявкнул Гончар.
Слабая надежда, что Шилов, который был рядом, поможет, испарилась в мгновение – майор растворился в тумане.
Опираясь руками о землю, Глория поднялась на колени, но дальше дело не пошло.
Что за растяпа!
Скрипнув зубами, Олег в несколько прыжков оказался рядом с «ведьмой» и подхватил женщину под мышки. Рывком поставил на ноги и потащил за собой, не разбирая направления. Только бы оторваться, думал он, но тяжелый рюкзак и «пассажир» на буксире сковывали движение.
И тут, преграждая путь беглецам, из тумана вынырнуло бешено вращающееся воздушное веретено. Оно росло на глазах, выписывая круги и вбирая в себя всю мелочь с земли.
– Туда! – Олег метнулся в другую сторону, таща за собой задыхающуюся Глорию.
Смерч, заложив вираж, обошел беглецов и вновь оказался у них на пути. Бросил в лицо горсть сухой земли и гравия. Олег замер, заслонив лицо рукавом. Глория, не успев затормозить, ткнулась ему в спину.
Загоняет, как дичь, промелькнула мысль, только не на тех напал.
Набрав в кармане пригоршню гаек, Гончар швырнул их в надвигающееся торнадо, моля, чтобы массы металла хватило для разрядки аномалии. Пару секунд ничего не происходило, затем веретено рывком изменило форму – расширились, выгнувшись наружу, концы, середина, наоборот, сжалась, словно у аномалии обнаружилась талия, а затем ловушка с треском схлопнулась. Во все стороны шрапнелью разлетелось все, что аномалия сумела собрать по пути.
Олег прижал к земле пытавшуюся высунуться из-под его плеча Глорию, накрыл своим телом, чувствуя, как в спину врезаются мелкие камни.
В себя он пришел не сразу. Сообразил, что все закончилось, а он по-прежнему вжимает голову трепыхающейся Глории в подтаявший снег, когда услышал сдавленное:
– Да отпусти же меня!
Не вставая, Олег перекатился на спину. Заметил, что туман рассеялся и он смотрит в чистый лист бумаги над головой, который вскоре заслонило лицо Дошик. Протянулась рука, помогая ему подняться.
– Я с вас фигею! – восторженно заявила девчонка. – В «Восточном Периметре» все такие крутые?
Гончар не ответил. Проковылял до места, где аномалия перед разрядкой выписывала круги, внимательно всматриваясь в снег и траву, нагнулся и поднял с земли синий продолговатый камешек, концы которого будто выкручивали в разные стороны. Протянул артефакт Дошик:
– Держи «крутячку».
Потом подобрал рюкзак и молча направился к лесной полосе.
– Почему в эту сторону? – резко осведомился Шилов.
– Здесь ближе всего до леса. Там сориентируемся по сторонам света.
– И что это было? – Глория догнала Олега.
– «Подметальщик». Редкая пространственная аномалия. Встречается только на открытых пространствах, – нехотя ответил Гончар; разговаривать не было ни малейшего желания, но объяснить он был обязан. – Во время активизации втягивает в себя все, что находится в радиусе трех-пяти метров. При попадании внутрь выжить невозможно: тело будет сжато в плотный комок, а затем разорвано в момент разрядки. Но так как сталкеры все больше шарятся по лесам, где она не встречается, то распознать ее сразу мало кому удается. Когда «подметальщик» разряжается, то на его месте остается артефакт. Можете у девочки поинтересоваться.
– Можно взглянуть? – Глория вопросительно повернулась к Дошик, однако та сделала вид, что не расслышала.
До склона сопки, густо поросшего соснами, дошли молча.
По пути попадались круглые проплешины, над которыми изрядно потрудился «подметальщик», но его можно было не опасаться – придет в себя не раньше, чем через двое суток. А родственников у него здесь нет, «подметальщики» – редкостные единоличники. Другие аномалии на равнинных участках, где правили бал «подметальщики», не встречались, разве что почти безобидные «шустрики», слабо бьющиеся током, – неприятно, но не смертельно. Для «шустриков» сейчас не сезон, они густую траву любят, но Гончар все равно по привычке смотрел под ноги. В Зоне лучше перебдеть и считаться… Как там у Стругацких? «Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность». Вот и в Зоне – пусть другие считают тебя перестраховщиком, размазней, трусом, но тебе не простят, если ты недооценил опасность.
Появились кусты багульника и елочки-недомерки, начался небольшой уклон вверх. Вскоре рахитичный подлесок сменился пока еще редкими соснами, и Олег сбавил темп, а затем и вовсе остановился, вслушиваясь в звуки леса – шорохи ветвей и далекие голоса птиц. Задрав голову к небу, белеющему сквозь кроны деревьев, мысленно поздоровался с Зоной: «Ну здравствуй. Похоже, на этот раз ты не особо рада меня видеть, встречаешь неласково».
Зона молчала.
«Так и не ответишь?»
