Внутри было холодно и темно, даже холоднее, чем снаружи. Луч фонарика заиграл по стенам, грязноватому полу, лавкам, сколоченным из грубо обструганных досок. За дощатой перегородкой, делящей вагон на две части, на кое-как составленные ящики свалили мешки с чем-то сыпучим и припечатали сверху стопкой газет. В центре вагона помятая буржуйка упиралась трубой в крышу. Рядом с ней на полу лежала охапка дров.
Вагон изрядно потряхивало. Майор и Глория сразу сели на лавку, Дошик сначала уселась с ними, но любопытство взяло верх, и она направилась в другой конец вагона. «Мука, сахар, тушенка, – слышалось ее бормотание. – А это что? Хм… Письма. А здесь что-то медицинское…»
Почему никто не спрашивает, куда они едут? Почему над головой обычное небо? Что это за поезд? Почему все ведут себя так, будто происходящее логично и правильно? Почему странности замечает только он? Несмотря на множащиеся вопросы, Олег не стал делиться сомнениями. Он приоткрыл окно под потолком. Ледяной ветер и хлопья снега вместе с грохотом колес ворвались в вагон.
– Закройте, холодно! – поежилась Глория.
Но Олег уже успел удовлетворить любопытство: вокруг простиралась заснеженная тайга без намека на город или поселок.
Ладно, пусть так. Поиграем в ту же игру: сделаем вид, что все идет как должно, я ничему не удивляюсь. Подождем. Куда-нибудь да приедем, тогда и будем задавать вопросы.
Наверное, он задремал. Или в этой странной действительности некто поставил проходной момент на перемотку, потому что когда снаружи послышалось «приехали», ему показалось, что времени не прошло ни секунды.
Состав стоял на путях. В широко распахнутую дверь вагона вместе с холодом врывались голоса. Оказалось, что кроме Олега внутри уже никого не было. Он подхватил рюкзак и спрыгнул в плотно утоптанный снег.
– Рядовой Капустин, – отрекомендовался молоденький солдатик в шапке-ушанке и потрепанном ватнике. За его спиной болталась винтовка. Остроносое лисье личико казалось знакомым.
– Толик?.. – непроизвольно вырвалось у Олега.
– Никак нет! Степан Ильич, – весело отозвался солдатик, и Гончар сообразил, что это никак не может быть Косорылый. Во-первых, Толик старше лет на пятнадцать, во-вторых, у солдатика на лице нет уродливого шрама. И все-таки это было почти одно лицо, да и фамилия Толика, если не изменяет память, была той же.
– А мы вас завтра ждали, – тем временем продолжал солдатик. – Начальника лагеря сейчас нет, я вас провожу к заместителю. Пойдемте.
Глория, майор и Дошик потянулись за рядовым. Гончар двинулся следом, но тут же отстал, пораженный увиденным: они находились в центре Зоны! Вовсю дымили три трубы котелки, красные кирпичные здания казались почти новыми, да и деревянные двухэтажные бараки, от которых в настоящем времени ничего не осталось, выглядели целыми. По территории с деловым видом сновали вооруженные солдаты в шинелях и ватниках, под присмотром часовых неровным строем тащились узкоглазые плохо одетые люди, слышались разноголосые команды. Здания окружали разлапистые вековые ели, а сама территория лагеря содержалась в идеальном порядке. Когда Олег видел центр Зоны в последний раз, от елей не осталось даже воспоминаний – тайга вокруг Зоны выглядела больной, изувеченной, с массой сухостоя. Да и территория бывшего лагеря, сколько ее ни приводили в порядок люди Меркулова, напоминала постапокалиптический пейзаж – оплавленная, остекленевшая земля, будто кто-то содрал верхний слой, перевернул, разломал и свалил в кучу.
Олег машинально перевел взгляд на то место, где в воздухе висела громадная капля Аномалии, но там ничего не было.
Какой сейчас год? Это реально происходит? Или он спит? Но это не похоже на сон! Это вообще ни на что не похоже, кроме… Да, пожалуй, на такое способна только Аномалия.
– Товарищ, не отставайте! – вернул Олега к реальности окрик Капустина.
Над входом в главное здание двое японцев под руководством хмурого прапорщика вешали плакат «Ударный труд – оплот оборонной мощи СССР». Плакат никак не хотел висеть ровно, и прапорщик уже открыто проходился русским матерным по «косоруким косоглазым».
Капустин бодро запрыгал по ступеням на второй этаж, менее бойко прошагал в торец коридора, а когда решился постучать в дверь, стук вышел робким и нерешительным.
– Разрешите обратиться, товарищ капитан, – голос солдатика звучал почти просительно. – Комиссия прибыла.
Капустин посторонился, распахивая дверь, и вся компания новоприбывших вместе с рюкзаками ввалилась в кабинет.
Прежде чем увидеть хозяина кабинета, Гончар заметил портрет улыбающегося Сталина с трубкой в руке. С противоположной стены на Сталина строго взирал Ленин, рядом с дверью примостились две почетные грамоты. Сам хозяин кабинета – невысокий человечек в круглых бериевских очочках и телогрейке, накинутой поверх гимнастерки, – растерянно вскочил из-за стола.
– Как же так? – забормотал он. – Мы вас только завтра ждали.
Пока Гончар собирался с мыслями, не зная, что ответить, на помощь пришел Капустин:
– Дык состав с провиантом сегодня пришел, так заодно и…
