– Заместитель начальника трудового лагеря капитан Платошкин, – отрекомендовался очкарик, протягивая руку Глории.
Она назвалась, отрекомендовавшись научным сотрудником какого-то там НИИ экспериментальной медицины. Гончар не слышал, что говорили Шилов и Даша, когда Платошкин здоровался с ними, он думал о том, что скажет сам. Не называться же сотрудником «Восточного Периметра». Но говорить ничего не пришлось, за него все сделала Глория:
– А это товарищ Гончар, глава комиссии.
Что происходит? Какая комиссия? Понятно, что их принимают за других людей, но неужели никто не видит, что они одеты иначе? Да только рюкзак с арбалетом должны навести на мысли… Кстати, какие? Что на территорию лагеря заявились английские шпионы? Не люди же из будущего. И почему никто не спрашивает у них документы?
– Присаживайтесь, – заместитель начальника лагеря пододвинул Глории стул.
Второй стул, уже свой, он отдал Дошик. Заметался в поисках третьего, но другой мебели кроме стола в кабинете не нашлось.
– Капустин, быстро за стульями! – рявкнул капитан.
И, не удержавшись, сам выскочил из кабинета вслед за рядовым.
Олег снял куртку, но вскоре надел опять – буржуйка явно не справлялась с холодом, вон какие узоры мороз вывел на оконном стекле. Не просто так хозяин кабинета сидел в телогрейке и валенках.
Усадив гостей, Платошкин завел долгий разговор о лагере военнопленных, в основном сетовал на трудные условия и недостаточное снабжение, а ведь партия и правительство поставили перед ними важные и неотложные задачи. Последние слова он выделил голосом и вопросительно взглянул на Олега, явно рассчитывая на ответный жест – самое время главе комиссии понимающе посочувствовать и что-нибудь пообещать, но Олег молчал.
– Начальник лагеря сейчас на реке, на гидроэлектростанции, – суетился Платошкин, – но я и сам могу все вам показать, только вы, наверное, устали с дороги. Да, добраться до нас непросто… Мы приготовили для вас комнату в офицерском общежитии. Отдохните, спешить нам некуда, я сейчас распоряжусь насчет обеда… У нас, знаете ли, замечательный повар, он готовит замечательный рамен. Это суп такой… В Осаке у него был свой ресторан. А если не побрезгуете, то и водочка найдется.
От мыслей о спиртном Платошкин раскраснелся, даже очки заблестели. Как же ему не хотелось заниматься делами и отвечать на вопросы «комиссии», даже на водочку расщедрился. Отведать суп согласились Дошик и Шилов. Платошкин выжидающе уставился на Гончара, но пыл заместителя начальника осадила Глория.
– Спасибо, но лучше мы начнем прямо сейчас, – распорядилась она. – Проводите нас в лабораторию.
Услышав про лабораторию, Платошкин сразу сник и покорно кивнул:
– Так точно.
Все происходящее походило на спектакль, где каждый отыгрывал отведенную ему роль. Произносил реплики, выслушивал ответы, ни на йоту не отходя от сценария. Ну что же, досмотрим этот спектакль до конца, решил Гончар.
Минут через десять Олег с Глорией уже шагали в сопровождении все того же рядового Капустина к лабораторному корпусу. Ощущение, что он попал в старый фильм, только усиливалось.
Возле бараков остановился потрепанный «зилок». С душераздирающим лязгом откинулся задний борт, из кузова тяжело спрыгивали на землю уставшие люди в грязных ватниках. Построение, быстрая перекличка, и строй утянулся внутрь барака. Последними из кузова спустили носилки с лежащим на них человеком, которого тут же унесли в лабораторный корпус. Рядом с носилками суетилась медсестричка в накинутом поверх белого халата тулупе.
– Травма или?.. – Олег повернулся к Капустину, показывая на носилки.
– Дык кто ж его знает, – туманно изрек рядовой, поежившись.
Внутри лабораторного корпуса пахло хлоркой, мочой и химикатами. Капустин передал их молчаливому типу в белом халате, мрачно отрекомендовавшемуся доктором Щукиным, «главным в этом бедламе». Вернее, халат был белым когда-то давно, а сейчас его украшали застиранные розовые пятна и разводы, о происхождении которых знать совсем не хотелось. Капустин же смотрел на доктора как кролик на удава и старался выглядеть как можно незаметнее, даже стал ниже ростом.
– Дык я пошел? Я же больше не нужен? – Как же парнишке хотелось поскорее свалить отсюда!
– Ладно, иди, – бросил Гончар. Ему вдруг стало жаль солдатика – темные мрачные коридоры даже на него, вполне состоявшегося мужика, повидавшего всякое, действовали угнетающе, так что говорить о мальчишке?
Олег оглянулся на Глорию, ожидая, что она тоже попросится обратно, но психолог вовсе не собиралась этого делать. Она будто не замечала ни запахов, ни сдавленных криков, ни грязи. Она вообще вела себя здесь по-хозяйски.
– На первом этаже у нас больничка, – пояснял Щукин. – Травмы, диареи, бронхиты, недоедание. Но вам ведь это не интересно, вас ведь интересует совсем другое. В конце коридора лестница. На втором этаже лаборатория.
– И что вы там исследуете? – не утерпел Гончар.
Щукин ухмыльнулся.
– А что мы здесь можем исследовать? То, что поручила партия и правительство: создание биологического и психического оружия. В меру сил, конечно. Изучаем наработки отрядов «731» и «100».
