– Может, ее разбудить?
– Сама должна. Как организм переварит дрянь, так и очухается. В крайнем случае, здесь заночуем, – ответил Гончар и тут же мысленно добавил: «Если что – пойду один».
Глория вновь принялась ощипывать стебелек мха.
– А что, кстати, сталкеры думают насчет Зоны? Про Аномалию, я так понимаю, мало кто в курсе?
– Этого добра у них в избытке, – хмыкнул Гончар. – Как сойдутся в баре у Живчика, так если сразу не передерутся, то после второго стакана их пробивает на философию. Инопланетная версия, как ни странно, среди сталкеров не самая популярная, к инопланетянам скорее тяготеет ученая братия. Реалисты-прагматики считают, что образовался разлом мироздания, и в эту дыру просочилась часть реальности с иными законами пространства-времени, а виноваты в случившемся как раз ученые, поставившие неудачный эксперимент. Коллайдер часто поминают.
– Но коллайдер ведь в Швейцарии…
– В Швейцарии, – согласился Гончар, – а дыра у нас. Другая часть, настроенная мистически, говорит об испытании, ниспосланном человечеству. Или об искушении, есть и такие чудики. Есть любопытная версия, что Зона – это вторжение. Зеленые человечки создают привычные для себя условия. Последняя версия больше на Фолклендах распространена, в нашей-то Зоне природа практически не пострадала, а там – будто Голливуд декорации делал. Был у меня друг, он считал, что Зона – это помойка.
– Почему был?
– Погиб.
– Сожалею.
Гончар наклонил голову, уставившись под ноги. Воспоминания о гибели Стефана даже спустя время доставляли боль. Впрочем, уже через несколько секунд он продолжил:
– Где мы устраиваем свалки? Там, где никто не живет и в обозримом будущем жить не собирается. Вот и наша планета кому-то показалась таким местом. Нас, как разумных существ, по всей видимости, в расчет не брали. Мы же не учитываем, насколько свалка мешает жить каким-нибудь полевкам? Вот и мы для них полевки. Прорубили пространственный мусоропровод и швыряют в него всякую дрянь. Только по мне – это не городская свалка, та была бы куда больше, это кто-то по мелочи хулиганит. Стефан не знал про Черный Шар. Если бы знал, думаю, его версия выглядела бы иначе.
– Интересно.
– У Стефана было много любопытных предположений. К примеру, он считал, что в Зоне истончается ткань мироздания и реальности прорываются одна в другую. Незадолго до смерти с ним случай произошел на болотах. Места там нехорошие, – Гончар усмехнулся, – хотя попробуй в Зоне найти хорошее место. «Шипучка» часто разливается и прочая химическая дрянь. Сталкеры туда нечасто забредают, с артефактами там не густо, а те, что есть, достать трудно.
И вот не скажешь, что Стефан заплутал, рассказывал Олег дальше, не мог он там заблудиться – места хоженые, знакомые. Накрапывал дождь. Холодный, осенний. Вокруг только чахлый лес, не то что дороги – тропки нет. И вдруг шум мотора, натужный, дребезжащий, словно грузовик-развалюха едет. В Зоне – и грузовик?! Стефан поначалу не поверил, а потом ломанулся через лес в ту сторону, откуда доносились звуки.
По размокшей от дождя грунтовке (откуда только взялась?) действительно ковыляла «лохматка-шишига» – так в народе прозвали ГАЗ-66. Кузов накрыт брезентом, как у военных для перевозки личного состава. Поравнявшись со Стефаном, грузовик ухнул передними колесами в дорожную яму, почти окатив его грязью, затем, подвывая и захлебываясь, скрылся за деревьями. Появление в Зоне машины выглядело настолько неправдоподобным, что Стефан даже ущипнул себя за ухо. Постоял в растерянности, а затем побежал следом.
«Шишигу» он обнаружил возле длинного барака, сложенного из серых бетонных плит. Часть окон заколочена досками, другая забрана железными решетками, за которыми виднелись грязные стекла. Стефан заглянул в кабину – пусто. В кузове тоже никого. Внутри попахивало мокрой землей, болотом и еще чем-то химическим. Если грузовик и перевозил что-то, то точно не людей.
Дверь в барак оказалась закрытой, но не запертой. Тусклые лампы на потолке едва справлялись с освещением уходящего вдаль коридора. Одна стена выглядела глухой, вдоль другой темнели круглые «иллюминаторы» стекол на широких распашных дверях. Стефан прислушался – тихо. Интуиция вопила: «Уходи!», но любопытство победило, и он толкнул ближайшую дверь.
За ней оказалось просторное помещение, отдаленно похожее на операционную. Грязные стекла едва пропускали дневной свет, отчего внутри царил полумрак. Кафель на стенах когда-то был белым, а сейчас темнел пятнами плесени. Круглый медицинский светильник нависал над металлическим столом. Кожаные ремни по краям стола болтались почти до пола, с одного до сих пор капала кровь, образовав на полу багровую лужицу. Рядом со столом пристроился столик с хирургическими инструментами – относительно чистыми на подносе и окровавленными в лотке. У стены урчал огромный промышленный холодильник. И никого. И слава богу, что никого!
За дверью послышались голоса.
Стефан испуганно заметался: если войдут – тут и спрятаться негде. Схватил со стола скальпель, вжался в стену у двери.
