Сколько она себя помнила, дед с бабкой жили отдельно. Дед – в Москве, в огромной квартире в сталинской высотке, бабка – в деревянной избе на Ольхоне в Хужире. Переехать в Москву она категорически отказалась, говорила, что Байкал не отпустит. В результате в детстве и юности отец жил на два дома – младшую школу закончил в Хужире, а потом дед забрал сына в Москву, на Ольхон мальчик возвращался только в каникулы. После окончания университета дед взял отца в свой секретный НИИ, вернее, в его филиал в забайкальской глуши. Каким отец был ученым, рядовым или выдающимся, Глория не знала, все его исследования засекретили, работы не публиковались. Да и виделись они нечасто – большую часть времени он проводил на секретном объекте в Забайкалье.
Когда Глории исполнилось семь, с подачи деда девочку прогнали через множество тестов. Нарисуй птичку; реши задачку по математике; угадай, что находится в закрытом ящике; выбери человека на фотографии и передай ему привет… Ей никогда не говорили, насколько успешно она справлялась с заданиями. Ее обследовали на приборах, в том числе и на новейшем томографе. Она даже видела цветные изображения на мониторах, которые менялись в зависимости от того, чем она была занята. И повсюду рядом с ней был дед. Он стоял у окна в комнате, где она за столом рисовала птичек и пыталась телепатически достучаться до незнакомого человека. Наблюдал за экранами томографа в лаборатории. Молчаливый, строгий, в белоснежном халате, с черными как смоль волосами. Ей нравилось, как уважительно смотрят на него подчиненные, как ловят каждое его слово.
Исследователи отмечали высокий интеллект девочки, богатое воображение, великолепные индуктивные способности. Многочисленные диаграммы сканирования показывали, какие отделы мозга и когда возбуждались, как работала ее психика. Но затем картина изменилась – все ее выдающиеся способности пропали, зато обнаружился один поставленный блок, частые эпилептические приступы и одна фобия – боязнь больших птиц. Исследователи так и не поняли, откуда они взялись. Приступы она вскоре научилась контролировать, но избавить девочку от фобии не удалось никому. Снять блок тоже не получилось. Единственным, кто имел смутные подозрения о том, что случилось, был дед. Он даже приехал на Ольхон и учинил форменный допрос бабке. Глория впервые видела, как обычно сдержанный и по-японски невозмутимый серьезный ученый ругался последними словами, мешая русские, японские и бурятские выражения, и стучал кулаком по столу. Возможно, если бы девочке задали прямой вопрос, она бы рассказала, как бабка водила ее летом к шаману, но ее никто не спрашивал.
Шаманизм насквозь пропитал мрачный и суровый Ольхон. Шаманы здесь не считались особыми людьми, шаманом мог быть твой сосед, с шаманом можно было столкнуться в продуктовой лавке или запросто побеседовать по пути на паром. И выглядел он в этот момент как самый обычный человек. Поэтому Глория никак не могла подумать, что хорошо знакомый ей дядя Гена не только окажется шаманом, но и сможет ее напугать.
Поначалу, когда дядя Гена в странной одежде бил в бубен и, подвывая, скакал у костра, было даже прикольно, хотя и чуточку страшновато, а потом сознание ее раздвоилось. Одна Глория лежала на одеяле у костра на берегу Байкала, другая же, вложив свою ладошку в руку шамана, ступила в пещеру в скале на берегу озера, а потом вдруг оказалась в огромном сумрачном храме. И в то же время она откуда-то знала, что находится на дне Байкала.
Утром Глория проснулась в своей постели, рядом сидела бабушка и приговаривала:
– Все хорошо, все закончилось.
– Что закончилось? – спросила она тогда, но бабушка не ответила.
На самом деле все только начиналось. Сначала с ней случился припадок с потерей сознания и конвульсиями, затем на экскурсии в зоопарке открылась фобия. Едва Глория подошла к вольерам, где содержались стервятники, как ноги отказались ее держать, жуткий страх сжал сердце. Она зажмурилась, закрыла лицо руками и разрыдалась.
Став взрослой, Глория с помощью гипноза пыталась восстановить события прошлого, однако у нее ничего не получилось. Припадки удалось купировать с помощью медикаментов, а избавиться от фобии так и не удалось. Глория попыталась разыскать дядю Гену, но он уже умер. А было бы интересно узнать, как прошло путешествие в Нижний мир в гости к Хозяину Байкала. И было бы интересно узнать, как ее встретил Хозяин.
Водила ли бабушка отца к шаману, Глория так и не узнала. К тому времени, как она созрела задать этот вопрос, бабушки уже не стало. Спрашивать деда, проводил ли он обследования своего сына, Глория не решилась. Лучше всего было бы поговорить с отцом, вот только он погиб в Забайкалье, когда Глория заканчивала школу.
– Что произошло? – этот вопрос Глория задавала всем.
Ответ был один и тот же:
– Природная катастрофа.
Но она чувствовала, что все лгали. Если бы произошла катастрофа, то даже при замалчивании центральными СМИ информация просочилась бы в соцсети и региональные издания.
