Она понимала, пора уходить. Если не уйдет сейчас, если дед заговорит, то о розах за окном можно забыть. «Беги!» – вопило подсознание. Но как кролик не в силах тронуться с места и сбежать от приближающегося удава, так и она видела, как невысокая фигура в идеальном костюме неторопливо направляется в ее сторону. Как обычно, невозмутимое лицо деда ничего не выражало, он словно знал, чем закончится их разговор. Он не спешил, давал ей время скрыться, но она уже никуда не могла сбежать, потому что внутренне сдалась.
Дед сел рядом на бетонный парапет, положил руки на колени. Сейчас он был похож на древнюю японскую статуэтку.
– Знаешь, кто мне помог выжить в забайкальском лагере в сорок седьмом? – спросил он.
– Бабушка? – вырвалось у Глории.
Впервые она увидела его улыбку, в которой смешались снисходительность, превосходство и сожаление.
– Не только, – ответил дед.
Он не смотрел на ее зареванное лицо и рассказывал будто не ей, а текущей мимо реке.
Кому первому пришла в голову идея гнать военнопленных к черному шару, он не знал. Скорее всего, его соотечественнику из отряда «731», доктору Хигути. А вот замолчать находку, не сообщить «наверх» – идея начальника лагеря, в этом Хизэо был уверен.
Артефакт не проявлял никакой активности, ни на что не реагировал. С чего вдруг Хигути решил, что черный шар откликнется на страдание людей – неизвестно. Хотя логично: если шар – нечто большее, чем просто кусок неизвестного материала, если он обладает разумом и сознанием, то не сможет оставаться безучастным к страданиям разумных существ. Людей приводили в пещеру и заставляли испытывать боль. Но просить пощады нужно было не у непосредственных мучителей, а у артефакта.
Боль была адской. В тот день Хизэо валялся на полу пещеры в луже собственной мочи, пачкая кровью обломки камней (расчистить пещеру так и не удосужились), и то проклинал своих мучителей, то молил о пощаде. Когда на глаза попался ровный кругляш, он, хотя и был измучен, подумал, что камень не похож на естественный обломок, слишком уж ровные и гладкие у него края. А когда капли крови из разбитого носа и губ упали на поверхность кругляша, то почувствовал, как к нему в голову забирается нечто. Спрашивает, предлагает, выражает готовность… И меняет его.
Очнулся он в лабораторном корпусе в больничной палате. Все тело болело, сознание путалось. Он смутно помнил… Вернее, чувствовал жалость медсестры Аяны, холодное любопытство незнакомых людей, внезапно оказавшихся рядом, а потом в бреду ему привиделась темноволосая женщина, которая рассказала, как дальше сложится его жизнь.
Бесстрастное узкоглазое лицо деда повернулось к Глории:
– Это была ты, только лет на десять старше. – И добавил после недолгого молчания: – Значит, ты уже с нами.
И Глория сдалась.
Дальше дед рассказывал, что его первое желание исполнилось на следующий же день: в лагерь прибыла комиссия. По результатам проверки лагерь закрыли, начальство вместе с доктором Хигути расстреляли на месте, а Хизэо оказался в Москве, где уже через год поступил в университет – Черный Шар выполнил его второе желание. Сбылось и главное желание – стать ученым, заниматься фундаментальной наукой и оставить свой след в истории.
Кроме Хизэо с артефактом «наладили контакт» еще пятеро: двое пленных японцев, двое русских военных из охраны и инженер из обрусевших немцев, работавший на строительстве подземного комплекса, – прадед Глории. Ученый, Политик, Чиновник, Генерал, Банкир и Бизнесмен – так они называли себя потом. Шар исполнил все желания, даже самые несбыточные.
Институт, в котором работал дед, изучал не только Черный Шар. Исследования артефакта стали лишь одним из направлений института, ими в основном занимались в подземном научном комплексе в Забайкалье. Однако просвещать ученых, занимающихся Шаром, насчет его необычных свойств Хизэо не спешил. Хватит и их шестерых. Эти шестеро (а затем и примкнувшие к ним дети и внуки) стали своеобразным тайным обществом, преследующим как глобальные, так и свои личные цели.
Поначалу деятельность Глории в институте деда не была связана с Аномалией и Зоной. Сфера ее интересов касалась работы мозга, сознания, границы возможностей человека. К Зоне ее не подпускал дед, да она и сама не особо рвалась в забайкальскую тайгу. Ловушки, мутанты, сталкеры – все это было далеко от залитой ярким светом лаборатории, новейших приборов и удобного рабочего кресла в кабинете.
Экзотики ей тоже хватало. Глория оказалась на удивление способной к различным техникам гипноза и иным методам воздействия на психику человека. Она с упоением изучала наследие древних цивилизаций – таинственные ритуалы вуду, техники прямого воздействия тольтеков, разрушительные заклятия бонпо. Адепты древних культов охотно делились с ней знаниями, она умела расположить к себе людей. Единственным исключением стали шаманы, хоть в Забайкалье, хоть в Лапландии, которые наотрез отказались иметь с ней дело. Но постепенно мысли Глории все больше стал занимать Черный Шар.
