Всю ночь Марта проворочалась в постели, охваченная дурным предчувствием. Родные прочно вбили ей в голову странные истории об опасности неудачных браков и мрачных предсказаниях. Утром, проходя мимо зеркала, она на миг увидела в нем отражение женщины с разноцветными перьями в волосах. Однако, когда девушка открыла ставни, оно исчезло, из зеркала смотрело лишь ее собственное лицо.
Внезапно целая стая птиц разом взлетела с ветвей вяза в саду и с шумом поднялась в воздух. «Птицы – это плохой знак», – подумала Марта. Но воздух был свежим, на небе сияло солнце. Девушка решила, что такой чудесный день может принести только удачу.
Выбросив из головы мысли о птицах, странном отражении в зеркале и дурном предчувствии, что не давало ей спать всю ночь, она приняла решение выйти замуж за красавца с зелеными глазами и обаятельной улыбкой.
В день свадьбы двоюродной сестры, у входа в церковь, Эдвидже Казадио и увидела Умберто Кавалли в первый раз. Поначалу она даже не поняла, что это жених, а когда осознала свою ошибку, было уже поздно.
Впоследствии говорили, что это она сбила юношу с пути истинного, потому что бесстыдно глазела на него прямо в день венчания. Сам же Умберто, перехватив взгляд Эдвидже, увидел в нем нечто безумное и невольно вздрогнул. Впрочем, с этого момента он и сам не мог отвести от нее глаз. Дошло до того, что он оборачивался и искал ее в толпе родственников, даже стоя перед алтарем.
Эдвидже и Умберто избегали друг друга несколько месяцев, чтобы не дать воли безудержному влечению, которое оба почувствовали с первого взгляда. Однако это не помогло, и в конце концов парочка предалась страсти, которой было предназначено разрушить две семьи.
Эдвидже потом много лет пришлось выслушивать упреки родных:
– Как тебе не стыдно! Связалась с женатым, да еще и с мужем собственной кузины! – возмущались они.
Иногда по вечерам, чтобы не давать ей встречаться с любовником, Анджелика запирала дочь на ключ. Хоть мать и отличалась прогрессивными взглядами и обожала Эдвидже, но всему есть предел. Тут речь шла о нарушении незыблемой клятвы – брачных обетов!
Оказавшись взаперти, девушка начинала кричать:
– Откройте или я лишу себя жизни! Клянусь, если не выпустите меня, я перережу себе вены!
Вены она себе не перерезала, но за ночи, проведенные под замком, Эдвидже дважды выбивала дверь плечом, срывала занавески и перебила о стену половину ценных предметов в комнате.
Родители не знали, что и думать.
– В кого она такая? – поражалась Анджелика.
– Это все книжки виноваты! – уверял ее Акилле.
Однако он узнавал в дочери ту непоколебимую решимость, что отличала его самого во времена революционной борьбы под предводительством Гарибальди.
Однажды вечером, оказавшись взаперти, Эдвидже высунулась в окно и принялась кричать:
– На помощь, позовите жандармов! Меня заперли в клетке, как зверя!
Жандармов никто не позвал, но в скором времени у дома собралась толпа соседей. Задрав головы и раскрыв рты, они с любопытством наблюдали за спектаклем отчаянной девушки.
Тогда родители поняли, что Эдвидже нужно увезти из Стеллаты куда-нибудь подальше. Решено было отправить ее под Болонью, к детям Альфонсо и Ады, в надежде, что расстояние излечит ее от нездоровой страсти. Родители готовы были оставить там дочь на месяцы или даже годы, если понадобится.
– Ни за что на свете! – наотрез отказалась девушка, когда ей сообщили об этом решении.
– Или ты собираешь вещи и едешь к своим кузенам, или мы продаем дом и уезжаем за границу все вместе. В Америку или в Аргентину. Да хоть в Африку к бедуинам, только бы подальше от этого мерзавца! – Акилле был непоколебим.
Эдвидже поняла, что ей не оставили выбора, и неделю спустя покинула Стеллату, рыдая от злости и сердечных мук.
Долгие месяцы она не отвечала на письма родителей, демонстрируя всю степень своего возмущения и обиды. Так прошел целый год. И вдруг ни с того ни с сего Эдвидже принялась строчить послания, полные изъявлений дочерней любви. Она сообщала, что работает портнихой, скучает по семье и наконец-то обрела душевный покой.
– Вроде не притворяется, – говорила Анджелика.
– Нет, что-то она слишком спокойна, я не верю, – качал головой Акилле, подкручивая ус единственной рукой.
Словом, родители сомневались. Но через некоторое время Эдвидже прислала письмо, полное раскаяния, в котором просила прощения за свое поведение и умоляла отца уговорить Марту простить ее. Тут Акилле окончательно растаял и сообщил, что готов снова принять дочь в лоно семьи.
Спустя шестнадцать долгих месяцев разлуки Эдвидже собрала вещи, села в пролетку, потом на поезд, потом на другой и наконец прибыла в Стеллату. Не прошло и суток, как ее отношения с Умберто возобновились, причем самым бесстыдным образом.
