Время от времени мама или старшая сестра меняли ей постельное белье, и девочка задавалась вопросом, куда же девается старое. Тайна раскрылась с приходом весны, когда все простыни и наволочки, использованные за зиму, оказались в огромном котле, под которым Армида и Аделе развели костер посреди двора. Так Снежинка узнала, что постельным бельем пользовались в течение месяца, потом выворачивали его наизнанку, а когда его пора было менять, грязное отправлялось на чердак в ожидании весны и «генеральной стирки». Наволочки и пододеяльники кипятили с золой, отчего они становились белее и ароматнее, чем после самого дорогого мыла, с гордостью говорила Армида.
И вот однажды, поднявшись с охапкой грязного белья на чердак, жена Беппе Казадио обнаружила там старинную шкатулку из резного дерева. Та стояла в углу, покрытая слоем пыли и паутины в палец толщиной. Из любопытства Армида взяла ее в руки: шкатулка выглядела очень старой и по краю была отделана металлом. Она начала протирать крышку. «Похоже на серебро», – подумалось хозяйке дома. Армида попыталась открыть шкатулку, но у нее ничего не вышло. Тогда она спустилась вниз и отправилась на поиски мужа. Тот работал в хлеву.
– Беппе, смотри, что я нашла. Может, у тебя есть ключ?
– А я двадцать лет ее ищу! Где же она была?
– На чердаке, но у меня не получается ее открыть. Похожа на старинную…
– Это шкатулка бабушки Доменики. Она говорила, что унаследовала ее от моей прабабушки Виолки. Дай-ка сюда… Не надо ее открывать.
Армида устало подумала, что уже давно потеряла счет странностям мужа.
– Но что там внутри-то?
– Сувениры, колода карт… ерунда всякая, – коротко отозвался Беппе.
Он взял шкатулку Виолки, аккуратно завернул ее в мягкую салфетку и убрал в дальний угол шкафа в своей комнате, куда не заглядывали дети. Там ей и суждено было оставаться долгие-долгие годы.
Летом Снежинка отправлялась в поле вместе с матерью. Теперь уже ее привязывали за ногу к дереву, чтобы держать под присмотром. Качели на эластичных канатах, которые в свое время изобрел Акилле, стояли заброшенными, с тех пор как дети пару раз получили серьезные травмы, ударившись о землю.
Снежинка проводила дни в тени вяза в окружении вечно пахнущих мочой младенцев, которые возились в больших плетеных корзинах, и детей постарше, что бегали вокруг полуголые, покрытые пылью, и вечно подшучивали над ней, пока не видят родители. Девочка искала глазами маму и находила ее вдалеке, согнувшуюся над бескрайним полем пшеницы. Она завидовала самым младшим, потому что едва те поднимали крик, к ним тут же неслись матери в промокших на груди рубашках, готовые приласкать и накормить.
Иногда девочка дремала на горячей земле, обязательно засунув большой палец в рот. Она просыпалась, когда женщины запевали какую-нибудь песню или на минутку отвлекались от колосьев, чтобы обменяться ехидными замечаниями, которые Снежинка слушала, но не понимала:
– Мариза, расскажи-ка, ты чем по ночам занимаешься? Смотри, какие мешки под глазами! Сделайте вы уже перерыв, а то так работать не сможешь. Хозяин, смотри, какие мешки под глазами у Маризы. Пусть сегодня она у нас переночует, бедняжка, а то дома муж так и не даст ей выспаться! – И все заливались смехом.
Когда Снежинке хотелось писать, она громко звала Аделе. Старшая сестра больше всех заботилась о ней: именно она учила девочку говорить, помогала делать первые шаги или держать в руке ложку. Аделе тут же кидалась на зов, поднимала младшей сестре юбочку и держала ее на весу.
– Ну же, давай.
– А теперь мне не хочется.
– Пошевеливайся, а то будешь писать одна.
– Но если я буду писать одна, то замочу юбку!
– Значит, писай сейчас или сама разбирайся.
Тогда Снежинка сосредотачивалась на процессе. Аделе держала ее за бедра, ноги болтались в воздухе, струйка мочи лилась вниз и потом текла ручейком, оставляя след на пыльной земле.
На закате Армида отвязывала ножку дочки и взваливала ее себе на плечо, как барашка. Потом она звала остальных детей, а по возвращении домой мыла их всех по очереди в корыте с колодезной водой и мылом, которое варили в ноябре, когда резали свиней.
Когда Снежинке было четыре года, она тяжело заболела. Армида заметила, что у девочки температура, но поначалу не придала этому большого значения: другие дети тоже нередко простужались. Под вечер, однако, у Снежинки стали закатываться глаза. Эразмо побежал звать доктора.
– Нужно срочно везти ее в больницу, – сообщил врач очень серьезно.
Беппе и Армида завернули дочку в одеяло, сели в повозку и посреди ночи приехали в больницу Бондено. Поначалу Снежинка еще реагировала на окружающих, но через пару часов впала в кому. На следующее утро она не подавала никаких признаков жизни.
Врач отвел родителей в сторонку.
– Мы ничего не можем здесь поделать, она в руках Господа.
– Но что с ней? – пытался понять Беппе.
– Мы не знаем. Мы взяли у нее анализы крови и мочи, но нужно время, чтобы получить результаты, а состояние девочки, к сожалению, ухудшается очень быстро. Пульс едва слышный, ей тяжело дышать. Вы должны приготовиться к худшему исходу.
