Но в глубине души Беппе знал ответ: характерный взгляд неисправимого мечтателя унаследовала Аделе. И он не ошибся. Его старшая дочь тоже влюбилась в женатого мужчину, но, в отличие от тети Эдвидже, смирилась с ролью любовницы, не устраивая скандалов. Много лет она прожила в тени некоего Паоло – худощавого невыразительного типа, работавшего в муниципалитете Бондено. Он был низенького роста, с намечающейся лысиной и носил очки в палец толщиной. «И что она в нем нашла?» – недоумевали Беппе и Армида. Однако Аделе потеряла голову от любви. Она довольствовалась короткими тайными встречами, редкими записками, мечтами о путешествии в Рим или Флоренцию, в которое они с Паоло однажды отправятся. Но слухи все равно расползлись по городку, и не было ничего удивительного в том, что к тридцати годам старшая дочь Беппе и Армиды не получила ни одного предложения руки и сердца. Однако родители по-прежнему надеялись, что кто-нибудь захочет взять ее в жены, несмотря на скверную репутацию. К счастью, Аделе была красива и благодаря тете-портнихе одевалась с определенным шиком. Беппе и Армида представляли себе немолодого мужчину – возможно, вдовца, который закроет глаза на ее прошлое. Мать уговаривала дочь позаботиться о собственном будущем.
– Если ты будешь сидеть дома, никогда не найдешь мужа, – предупреждала она.
Сама Аделе уже смирилась с тем, что выйти замуж за кого-то из своего городка она никогда не сможет.
Эдвидже наблюдала за племянницей, которая начинала стареть у нее на глазах и слишком сильно напоминала ей о собственной истории. Много лет тетя молчала, но наконец поняла, что пришло время вмешаться.
Она выждала момент, когда осталась наедине с Аделе, опустила на колени свадебное платье, над отделкой которого работала в тот день, и внимательно посмотрела на племянницу поверх очков.
– Вижу, ты твердо решила сломать себе жизнь, – заявила Эдвидже.
– Что ты такое говоришь, тетя?
– Хочешь и дальше гнить в этом доме, как я, и вечно подтирать попы чужим детям?
– Ну, мужа же не закажешь по почте.
– Если на то пошло, то и любовника тоже, – резко ответила Эдвидже. Она сняла с платья несколько прицепившихся ниток и продолжила: – Не верь, когда он говорит, что не любит жену. Мужчинам очень удобно жить с двумя женщинами. Они берут все, что могут, и от одной и от другой, без всяких проблем. И у жены хотя бы есть дом, дети и мужчина, который спит с ней в одной постели каждую ночь. А у тебя? Тебе-то что остается?
Аделе уже готовила резкий ответ, чтобы оборвать слишком тяжелый разговор, но внезапно у нее перехватило дыхание, она рухнула на ближайший стул и залилась слезами.
Эдвидже погладила племянницу по голове.
– Поздно уже плакать. Надо найти тебе хорошего мужа, и у нас с твоим отцом есть кое-кто на примете.
– Кто? – спросила Аделе, шмыгая носом.
– Об этом человеке нам написал наш брат Уго из Бразилии. Кажется, это может быть отличная партия. Его семья родом из Италии, но сам он появился на свет уже там. Брат говорит, это честный и работящий человек. Недавно его родители умерли, он ищет себе невесту и предпочел бы, чтобы она была итальянкой. Я уверена, что как только он увидит твой портрет, сразу же согласится.
И Эдвидже действительно все устроила. Она написала письмо брату-миссионеру и отправила фотографию племянницы на другой конец света. Через несколько недель, когда почтальон принес ответ, она открыла его дрожащей рукой, но сразу же расплылась в улыбке и с победоносным видом пошла сообщить новость Аделе:
– Я же говорила, что ты ему понравишься! Его зовут Родриго, и, похоже, он очень заинтересован. Ему тридцать шесть лет, отличается отменным здоровьем. От родителей он унаследовал кофейную плантацию. Если ты выйдешь за него, будешь жить на широкую ногу.
Аделе взяла в руки фотографию. На ней был изображен мужчина верхом на лошади, довольно худощавый, в шляпе, закрывающей пол-лица. Лоб и один глаз были совершенно не видны, остальное оставалось в тени. Она подумала с полминуты, а потом сказала:
– Хорошо. Напиши, что я согласна. Я стану его женой.
Вместе с отцом Аделе отправилась сперва в церковь, а потом в муниципалитет Бодено, чтобы подготовить все бумаги для получения паспорта для поездки за границу и последующего замужества.
– Хорошо, что ты уезжаешь, – говорил Беппе, пока они ехали рядом в повозке. – С этим Муссолини у власти все как с ума посходили, но народ скоро поймет, что это просто очередные бандиты.
Прошло три года со знаменитого Похода на Рим, который привел к смерти множества людей, но, как обычно бывает с любыми проявлениями лихости и отваги, это событие вызвало изумление и восторг у большей части общества. Для Беппе, однако, фашисты оставались захватчиками власти, а Муссолини – фанатиком, которому ни в коем случае нельзя верить. Когда 3 января 1925 года Дуче объявил себя единоличным главой государства, глава семьи Казадио ничуть не удивился.
– Черт меня раздери! И еще находятся глупцы, что рукоплещут ему, – ворчал Беппе.
