– Он умер. Я только что его видел. Он сказал… Сказал передать тебе, что ему хорошо… И что никто не умеет жарить омлет с луком, как ты.
– Омлет? С тобой точно все в порядке?
– Он так сказал, а потом… Что умирать совсем не тяжело.
– Это страх шутит с тобой злые шутки, – сказала Армида, внимательно глядя на мужа.
Мало ей истории с добрыми змеями! Женщина уже слышала, что в семье Казадио иногда разговаривают с мертвецами. Беппе как-то рассказал ей о своем дедушке Долларе, который в детстве сумел пообщаться с умершим отцом, и что сам он, когда был маленьким, тоже имел такой дар. Ему было шесть лет, когда он подружился с душами Нино и Клементе – двух рыбаков, утонувших в По с полвека тому назад. Иногда мальчик сидел на берегу, а они рассказывали ему свои истории, но, когда Беппе попытался поделиться новостью с матерью, Анджелика только обругала его и сказала, что он все придумал. Так что разговоры с Нино и Клементе с тех пор он держал при себе. Потом, с годами, Беппе перестал приходить к утонувшим рыбаками и постепенно забыл об их необычных беседах.
Армида, однако, не верила всем эти россказням.
– Вот увидишь, завтра придет письмо от Эразмо, и ты успокоишься, – уверенно заявила жена. Но и ей самой не спалось в ту ночь.
Наутро Армида, казалось, совсем забыла о странном разговоре с супругом. А вот Беппе все помнил. Он точно знал, что видел, и не нуждался в подтверждениях. Когда пришла телеграмма, он передал ее жене, опустив глаза, заранее зная, каково ее содержание.
Снежинка сидела за столом, болтая ногами в воздухе, и дула на горячее молоко. Двумя пальцами она сняла пенку и теперь опускала в чашку кусочки подсохшего хлеба, которые ей только что отрезала мать. Война закончилась, в камине горел огонь, а около него, свернувшись калачиком, дремала кошка. В мире царило спокойствие.
С фотографии на буфете улыбался Эразмо в военной форме.
– А что происходит с теми, кто умирает? – ни с того ни с сего спросила девочка.
На дворе стоял ноябрь, и Армида рылась в теплых свитерах старших детей, выбирая, что отдать младшим. Она замерла, опустив руки в коробку с шерстяными вещами, остро пахнущими камфорой.
– Им… хорошо. Для них больше нет ни боли, ни переживаний. Они в раю.
– А Эразмо смотрит на нас из рая?
– Конечно. И сейчас он здесь, вместе с нами.
«И что это значит?» – задумалась Снежинка. Неужели он смотрит и на то, как она ковыряется в носу или какает в ямку за домом?
– А только Эразмо на меня смотрит или все умершие родственники? – обеспокоенно спросила она.
– Да это просто так говорят! – отмахнулась Армида и вернулась к своим делам.
Наверное, это она виновата в том, что Снежинка задает подобные вопросы, подумалось матери. Армида часто водила дочь на кладбище, и, по всей видимости, вид могил слишком ее впечатлил. Хотя, с другой стороны, других детей она тоже туда водила, но только младшая потом говорила такие вещи.
На кладбище они наводили порядок в семейной часовне, а летом меняли воду в вазах и ставили туда цветы, собранные в поле. Когда Снежинка научилась читать, она стала разбирать надписи на камне:
– Кто это? – спросила девочка у матери.
– Прадед, прабабушка и дед твоего папы.
– Ви-ол-ка Тос-ка. Почему ее так зовут?
– Она была не местная, цыганка.
Снежинке нравилось думать об этой прабабушке со странным именем. Она представляла себе красавицу в ярких юбках и с перьями в волосах. Никто никогда не описывал ей Виолку, но девочка воображала ее именно такой.
В последнее время родные обратили внимание на странное поведение Снежинки. Разговоры о смерти в таком возрасте! А еще девочка начала предсказывать приход гостей.
– Сейчас придет дядя Нено, – заявляла вдруг она, не отрывая глаз от тетради.
И едва она успевала закончить фразу, раздавался стук в дверь, и на пороге всегда оказывался тот, кого она назвала.
– К нам идет священник освящать дом, – сказала девочка в другой день.
– Не может быть. Дон Грегорио сказал, что обойдет дома в четверг, – ответила мать.
И тут в дверь постучали. Армида переглянулась с супругом. Беппе пошел открывать дверь.
– Да пребудет с вами Господь. Я должен был прийти в четверг, но меня на тот день как раз вызвали к епископу.
Летом, когда Снежинке исполнилось одиннадцать лет, Армида запретила дочери лазить по деревьям или снимать платье, чтобы купаться в По вместе с другими детьми.
– Но почему? – не понимала девочка.
– Ты уже девушка и не должна раздеваться перед мальчиками.
