Следующей ночью десяток фашистов под предводительством Аттилио Коппи ворвался на элегантную виллу семьи Модена. Женщин и детей заперли в комнате. Что же до Самуэле и двух старших сыновей, то фашисты схватили их и начали толчками перекидывать друг другу, хохоча и выкрикивая оскорбления. Потом кто-то выхватил дубинку, и тут солдаты окончательно сорвались. То, что задумывалось как дерзкая выходка с целью проучить наглеца, превратилось в безудержную жестокость. Аттилио и двое других набросились на Самуэле Модену. Уже немолодой человек, тот почти сразу рухнул на пол. Он сжался в углу, и троица заметила, как у него из-под головы внезапно хлынул поток крови. Пораженные зрелищем, они молча смотрели, как алая лужа с пугающей быстротой разливается по ковру. Несколько секунд никто не двигался с места.
– Пошли отсюда, скорее! – крикнул наконец Аттилио.
Вернувшись домой, муж Лучаны попытался залезть в кровать, не разбудив жену, но та спала некрепко, а потому приподнялась, включила свет и увидела растерянное выражение лица супруга. Аттилио подошел к ней вплотную.
– Если завтра тебя спросят, был ли я дома, подтвердишь, что я и шагу отсюда не ступил. Понятно?
Лучана почувствовала сильный запах алкоголя.
– А почему, где ты был? Боже мой, что случилось?
Аттилио не ответил, только повернулся к ней спиной.
На следующий день по городу разлетелась новость о смерти Самуэле Модены. Радамес Мартироли сразу догадался, кто стоит за этим убийством, но хорошо понимал, что виновный в любом случае найдет способ выйти сухим из воды.
– Рано или поздно эти негодяи поплатятся за свои злодейства! – в ярости воскликнул он, рассказав жене о произошедшем.
Снежинка в это время помешивала кукурузную кашу и время от времени качала головой. Младшие дети играли в стороне, не понимая слов отца, но старшие близнецы уже были подростками, а потому отлично видели, как с каждой фразой гнев все сильнее закипает в душе Радамеса.
– Если никто не заставит их поплатиться, это сделаю я, – уверенно заявил Дольфо.
Снежинка резко обернулась к сыну.
– Это дела взрослых, нечего тебе в них лезть. Понятно? Держись подальше от политики, Дольфо, не то я тебе покажу!
Но сын уверенно смотрел на мать, не смущаясь и не отводя глаз.
В одном из дворов Стеллаты под заведенный на полную громкость граммофон Ирма давала уроки танцев группе местных парней и девушек. Сама она встала в пару с Дольфо, у которого отлично получались залихватские фигуры модного свинга.
Их ноги отбивали ритм маленькими шагами, а тела прижимались друг к другу явно ближе, чем необходимо для танца. Гвидо с неодобрением поглядывал на парочку. Брат чересчур горячо обнимает Ирму, а как эти двое смотрят друг на друга! Вокруг же не идиоты. Муж учительницы танцев был на фронте, а Дольфо следовало бы быть поосторожнее. Но, судя по всему, брат ничуть не беспокоился о мнении окружающих, да и его партнерша тоже.
Темп танца все убыстрялся.
Ирма ловко повернулась под рукой партнера, после чего Дольфо снова обнял ее, весело смеясь, положил руки на талию, а потом постепенно переместил их на бедра. Теперь они танцевали друг напротив друга, слегка согнув ноги в коленях, переступая в такт музыке. Их взгляды встретились, а движения становились все более чувственными. Некоторое время Дольфо вел партнершу, придерживая ее за бедра, а потом прижал к себе. Пара быстро закрутилась, их тела переплелись. Кто-то отпустил ехидный комментарий. Гвидо почувствовал, как краска заливает лицо.
Вот уже некоторое время вся округа судачила о том, что Дольфо Мартироли и Ирма – любовники. Ему было шестнадцать лет, ей – на десять больше, но по всей видимости, она решила, что Дольфо – красивый и достаточно взрослый парень, да и выглядел он старше своих лет.
