– Держите открытыми окна и входную дверь: если По разольется, то вода пройдет насквозь через комнаты и меньше попортит дом, – предупредил домашних Гвидо.
Четырехлетняя Норма торчала во дворе и удивленно смотрела огромными голубыми глазами на то, как взрослые тянут на веревках буфет вдоль стены. Этому шкафу суждено было провести много дней на высоте нескольких метров, накрытым водоотталкивающей тканью.
Девочка наблюдала за суетой родителей, не зная, чем себя занять. Ее отовсюду прогоняли, чтобы не путалась под ногами, и в конце концов Норма отправлялась играть во дворе. Периодически в дверном проеме появлялась мать: раскрасневшаяся, в шерстяных чулках, спущенных до щиколоток, с перетянутыми резинкой волосами.
14 ноября на дамбе вдоль По в районе Капосотто – месте, которое казалось всем безопасным, по сравнению с Ревере или Мольей – начали собираться десятки людей: кто с коровой, кто со свиньей, кто с клеткой, полной кур. Некоторые тащили за собой тачки, нагруженные всем, что только могло на них поместиться. Мужчины трудились, без устали размахивая заступами и лопатами; старики смотрели на небо, задаваясь вопросом о том, куда же денется вся эта масса воды, если земля уже не может впитать ни капли. Все ждали, что с минуты на минуту По выйдет из берегов. Общее напряжение повисло в воздухе и передавалось каждому, включая детей. Многие начинали плакать, и матери прижимали их к груди, в ужасе глядя на воду.
И вот раздался страшный рев, казалось, идущий откуда-то из-под земли. Все разом замолкли и замерли в ожидании, пока кто-то не крикнул в мегафон:
– Река вышла из берегов! По вышла из берегов в Оккьобелло!
На следующее утро Эльза варила кофе с молоком, когда по радио рассказали о масштабе трагедии, разыгравшейся всего в нескольких километрах от их дома. Она так и застыла посреди кухни с ковшиком в руке. Безликий голос ровным тоном сообщал, что в районе следующих населенных пунктов: Оккьобелло и Канаро, – уровень По поднялся выше дамбы и две трети массы воды разлились по окрестным городкам и деревням. Безудержный поток ворвался в сельские дома, разрушил хлева и сеновалы, принес смерть тысячам голов скота и сотням людей. Восемьдесят девять человек захлебнулись в одном только грузовике, водитель которого как раз пытался перевезти их в безопасное место. В последующие дни тела взрослых и детей то и дело всплывали на поверхности воды, рядом с трупами коров и свиней.
Ансельмо Мартироли, который был родом из одного из затонувших городков, узнал, что его двоюродный племянник утонул вместе с женой и семилетним сыном. Другая его знакомая из тех же мест родила ребенка прямо в лодке, среди ночи, пока муж спасал их, гребя к берегу.
Эльза помолилась за упокой души погибших и за здравие живых, потерявших близких и все свое имущество, но не могла не признать, что чувствует облегчение: страшное ожидание закончилось, теперь можно было вернуться к нормальной жизни.
Опасность миновала, так что коробки со домашней утварью спустили с чердака обратно вниз, а буфет отвязали и вернули на законное место у кухонной стены, и Эльза твердо решила оставить этот тяжелый момент в прошлом. А вот Гвидо никак не мог спокойно жить дальше. Он пребывал в постоянном напряжении, то и дело нервно тряс головой и не хотел уезжать из дома. Однако денег у семьи уже не было, и, несмотря на униженные мольбы, хозяин продуктовой лавки отказался отпускать супругам в долг. Наводнение 1951 года стало поворотным моментом.
Как-то раз во время обеда Гвидо попросил хлеба.
– Мне не на что его купить, – ответила Эльза.
Муж внимательно посмотрел на нее.
– Все, хватит. Мы уезжаем отсюда.
– Куда? – спросила жена, разливая суп по тарелкам.
– К Дольфо, в Виджу.
– Ты же все время твердишь, что не хочешь туда ехать.
– Река рано или поздно похоронит нас здесь, а если не река, то голод. Сегодня же напишу брату, и после праздников отправимся.
Гвидо хотел уехать сразу после Рождества, но в те дни заболела мать Эльзы, и отъезд продолжали откладывать на протяжении двух лет, пока та не умерла. Похоронив тещу, Гвидо настоял на принятом решении.
Шел январь 1954 года. Норма ходила в первый класс, и было решено, что она останется у бабушки Снежинки до конца учебного года, а Эльза с мужем тем временем устроятся в Виджу. Супруги отправились в путь в начале февраля, в морозный, но солнечный день.
