– Я был у вас дома во время войны…
– У меня дома?
– Да, мы хотели отобрать свинью.
Поначалу девушка совершенно не обрадовалась этой новости, но в конце концов, по всей видимости, решила оставить инцидент в прошлом, так как год спустя она благополучно вышла за похитителя свиней замуж.
Это был счастливый вечер для близнецов: не только Гвидо встретил свою будущую жену, но и Дольфо, на два месяца позже брата, женился на Зене.
Оба они переехали жить в Капосотто, откуда были родом их супруги, и в октябре 1947 года у Гвидо и Эльзы родилась дочь. Прадед Ансельмо сразу же предложил назвать ее Аида, но получил в ответ возмущение Эльзы, которая хотела выбрать какое-нибудь модное имя. Наконец сошлись на Норме – тоже из оперы, но в то же время имя бабушки по материнской линии.
Жена Дольфо тоже ждала ребенка и должна была родить в скором времени. Ее беременность протекала странно. В последние месяцы Зена не чувствовала движений ребенка. Живот рос, тошнота не давала покоя, но не слышно было ни единого толчка. Она боялась, что малыш умер в утробе, однако на каждом осмотре врач успокаивал ее.
– Сердце ребенка бьется, ваш живот растет. Наверное, он просто соня.
Зена все равно продолжала беспокоиться. Она знала, что у беременных часто возникают неожиданные желания, однако ее были уж совсем странными. Например, ей вдруг безумно захотелось приготовить и съесть дикобраза, а в другой день она ни с того ни с сего кидалась делать отвар из каких-то кореньев, найденных в поле. С приближением родов странных происшествий становилось все больше. Однажды Зена сидела во дворе и ощипывала курицу, как вдруг поднялся сильный ветер, и вокруг нее закружился целый смерч из перьев. На мгновение женщине стало нечем дышать, но ураган почти сразу же прекратился, вот только когда Зена вынула перья из волос, наряду с белыми куриными обнаружила несколько более крупных и ярких, больше всего похожих на фазаньи.
Как-то ночью Дольфо приснился странный сон. В темный зимний вечер он стоял на обочине дороги и вдруг увидел цыганскую телегу. Повозка тяжело катилась, наклоняясь то вправо, то влево, в ней копошилось множество детей. На землю то и дело падали какие-нибудь кастрюли и сковородки, а порой и несчастные малыши вывались из телеги. Днем это было бы не так страшно, потому что цыган, управлявший повозкой, сразу бы остановился подобрать утварь и сопляков, но ночью потери тут же скрывались во тьме. На крутом повороте телега особенно опасно наклонилась, и сверток упал к ногам Дольфо. Он подобрал его и в свете луны, неожиданно выглянувшей из-за облаков, увидел очаровательную новорожденную девочку – голую, пухленькую, с огромными глазами и копной волос цвета воронова крыла. Дольфо почувствовал, как волна любви наполняет его грудь, и спрятал малышку под плащом, намереваясь отнести домой.
Его разбудила Зена, проснувшаяся на мокрых простынях.
– Начались роды! – сообщила она мужу.
Через несколько часов родилась девочка с ярко-голубыми глазами и иссиня-черными волосами. Дольфо в изумлении смотрел на нее. Насколько он знал, еще ни разу в его семье не смешивались черты двух ветвей: все новорожденные безошибочно делились на мечтателей с голубыми глазами и светлой кожей и прорицателей из цыганской линии с темными глазами и черными волосами. То, что два рода наконец смешались в одном ребенке, показалось Дольфо хорошим знаком. Он погладил дочь по щеке и вспомнил странный сон, увиденный прошлой ночью: малышка из свертка, что в видении упал ему под ноги, как две капли воды походила на новорожденную. Дольфо подумал и объявил:
– Назовем ее Доната, потому что она дана нам как дар небес.
Снежинка тоже поразилась, когда увидела внучку. Она долго смотрела на Донату и думала: «Как странно, до сегодняшнего дня две ветви никогда не смешивались. Что бы это значило?»
Дочка Дольфо росла крепкой и с сильным характером. Играм для девочек она предпочитала мальчишеские забавы: соревноваться в меткости, пытаясь закатить в лунку стеклянный шарик, или бегать наперегонки по дороге вдоль берега реки. В четыре года она постоянно торчала в мастерской автослесаря Мелампо, открытой напротив их дома в Капосотто. Доната быстро выучила названия частей двигателя и каждый раз, когда возвращалась домой перепачканная машинным маслом, уверяла, что, когда вырастет, станет механиком, как и ее старший друг. Дольфо смеялся, а Зена изо всех сил пыталась убедить дочь, что это неподходящее занятие для девушки и что отстирывать платья от масла ужасно тяжело. На каждое Рождество ей дарили кукол, но Доната на них и не глядела.
Снежинке внучка напоминала ее саму в детстве – в те времена, когда она ругалась с матерью, чтобы та отпустила ее купаться в По вместе с соседскими мальчишками. Бабушке нравились смелость и решительность Донаты, но в то же время она нередко ловила себя на мысли, что рано или поздно девочка непременно попадет в какой-нибудь переплет.
