– Ты так и не простил мне, что мы больше не спим вместе.
Радамес ничего не ответил.
– У тебя ведь есть любовница, – продолжила она. – Я уже много лет знаю.
– Это лишь следствие твоего решения.
Довольно долго никто не произносил ни слова. Потом Снежинка сказала:
– Спрашиваю тебя один-единственный раз: ты хочешь уйти к ней?
Радамес опустил голову. Казалось, он собирается с духом, чтобы ответить.
– Нет, – выдавил он наконец.
С того вечера Снежинка больше никогда не поднимала этот вопрос.
Сжавшись в комок под одеялом, Норма все никак не могла заснуть. Обхватив руками колени, она изо всех сил старалась сдержать слезы. Ей было холодно. Девочка не плакала, но лежала без сна до тех пор, пока часы на колокольне не пробили два раза.
Когда Норма открыла глаза, уже наступило утро. Она не сразу поняла, где находится, а потом неподвижно лежала в кровати, дыша тихо-тихо. Девочка слушала, как дождь стучит по оконному стеклу, по гравию на дороге, по всему вокруг. Она опустила веки, безуспешно пытаясь вернуться в блаженное забытье. Дождь все шел и шел. Норме казалось, что он не закончится никогда.
Эльза и Гвидо приехали в Виджу в темноте. Только что прошел снегопад, и все вокруг покрылось белой пеленой. Белыми были ветви елей, и деревья в садах, и булыжники мостовой, и статуя Гарибальди; снег лежал и на площади перед церковью, и на холмах вокруг.
Это был городок с тремя тысячами жителей: небольшое скопление старых каменных строений, узких переулков и закрытых двориков, в которые редко заглядывало солнце. Люди здесь жили замкнутые, привыкшие работать на скудной, неплодородной земле и разговаривать только по делу. В начале двадцатого века чистый воздух и красивые холмистые пейзажи привлекли в Виджу зажиточных жителей Милана, которые принялись строить элегантные виллы в стиле либерти и проводить здесь лето. После войны, однако, миланцы в большинстве своем стали предпочитать отпуск на море, а городок превратился в удобное место жительства для тех, кто приезжал искать работу в соседней Швейцарии. Очень скоро сюда перебралось немало крестьян из бедных регионов страны, которые резко меняли образ жизни и отправлялись работать на многочисленных стройках кантона Тичино, или укладывать асфальт на швейцарских дорогах, или шить рубашки на текстильных заводах в Стабио, Ардзо и Мендризио. Они жили между двух миров и двух валют: получали зарплату в швейцарских франках, а тратили в итальянских лирах. На работу мужчины ездили на мопедах, на «Ламбретте» или «Веспе», а женщины каждое утро переходили границу пешком, благо Виджу от Швейцарии отделяли всего три километра. Попав в другое государство, они расходились по фабрикам, где учились пришивать воротники и манжеты, кроить подкладку для пиджаков или собирать часы или какие-нибудь механизмы для бурно развивавшейся промышленности.
Первое время Гвидо и Эльзе в Виджу пришлось непросто. Зена подыскала для них пару комнат, где еле-еле разместилась мебель, приехавшая на грузовике.
– Знаю, квартира так себе, но здесь новые люди приезжают каждый день, и найти жилье все сложнее, – объяснила она, заметив обескураженное выражение лица Эльзы.
Жилище представляло собой две комнатушки одна над другой, в старом доме с длинными балконами на несколько квартир. На первом этаже предполагалась кухня, но всю обстановку в ней составляла каменная мойка и кран с холодной водой. Стены были влажными от вечной сырости, а единственное окно выходило во двор, куда почти никогда не проникало солнце. Спальня находилась этажом выше, и здесь тоже стоял вечный полумрак: солнечные лучи пробивались через два крохотных окна лишь на пару часов в день. Туалет стоял на улице: вонючая постройка, которой пользовался весь двор. Уже будучи взрослой, Норма нередко вспоминала, как в те времена вечно терпела до последнего, чтобы как можно реже видеть отвратительных червей, что регулярно вылезали из сливного отверстия, несмотря на целые ведра дезинфицирующих средств, которые отправляла в канализацию ее мать. Словом, жилище казалось жалким даже для тех, кто привык к бедности, но Гвидо и Эльза были молоды и решительно настроены идти к лучшему будущему.
– Работы здесь сколько захочешь. Вот увидите, за неделю вы оба устроитесь, – сказала Зена, стараясь поддержать подругу.
Гвидо и Эльза провели первую ночь в новом доме, кое-как устроившись на двух матрасах прямо на кухонном полу. В комнате было ужасно холодно, и, чтобы согреться, они положили под одеяло грелку, которую привезли из Капосотто: деревянный ящик со сковородкой с раскаленными углями внутри. У Эльзы разболелся зуб, и она всю ночь не сомкнула глаз, а на следующее утро потратила единственные десять тысяч лир, которые им удалось захватить с собой, чтобы вырвать больной моляр. Однако, как и предсказывала Зена, через неделю Эльза уже работала на фабрике дубленок в Ардзо, а Гвидо взяли разнорабочим в ту же строительную компанию, где трудился Дольфо.
