Одним из любимых мест в городе для обеих сестер была кондитерская синьора Пиппо. Покупатели заходили в нее с площади Мадоннины, но служебный вход для работников располагался в том же дворе, где жила Норма, и каждое утро она просыпалась, чувствуя аромат дрожжей, ванили или лимонного пирога. По пятницам синьор Пиппо готовил пиццу – невиданное лакомство, которое кузины раньше никогда не пробовали: от одного только запаха текли слюнки.
– Здесь на севере пицца еще в диковинку, а вот в Новом Йорке мои приятели делают на ней целые состояния! Ууууу… Вот куда мне надо было ехать!
Синьор Пиппо был родом из Бомпьетро – деревни в окрестностях Палермо – и пек такой вкусный хлеб, что за несколько лет в Виджу заработал достаточно, чтобы купить себе машину. Это был «Фиат Тополино 50°C», черный, сверкающий, невероятно красивый. Хозяин часами самозабвенно начищал и полировал его. Иногда Пиппо сажал в автомобиль соседских детей и отвозил поесть мороженого в Варезе или Порто-Черезио. Он вел машину, гордо выпятив грудь, и плевать хотел на всех местных, что обзывали его «деревенщиной с юга». В конце концов, что ему до них? Теперь у него есть собственный автомобиль, да еще какой! По дороге синьор Пиппо часто напевал старые сицилийские песни. Вскоре Норма, Доната и остальные ребята из их двора запомнили тексты на непривычном диалекте и во весь голос орали вместе с ним:
– Уууууу! Да вы какой-то курятник устроили! Не торопитесь так… Помедленнее, в ритм!
– Нет, с вами не совладать, – вздыхал синьор Пиппо, качая головой.
Поскольку в Виджу собрались уроженцы разных регионов Италии, здесь царила небывалая смесь традиций и обычаев, совершенно непохожих друг на друга. Если выходцы из Эмилии-Романьи и Мантуи собирались в отделениях компартии и шумно праздновали День народного единства с митингами, бальными танцами и бульоном с каппеллетти, то крупная община сицилийцев устраивала затейливые и красочные религиозные процессии, в том числе не имеющие отношения к официальному церковному календарю, например «Праздник иудеев», который с незапамятных времен отмечается в городке Сан-Фрателло в провинции Мессина. Многочисленные приезжие из тех мест решили перенести в Виджу дорогую их сердцу традицию и каждый год на Страстной неделе наряжались в красные и желтые костюмы, чтобы устраивать шествия и прославлять от имени «иудеев» смерть Иисуса Христа. Всего за десяток лет приезжие из разных уголков страны переменили облик города гораздо сильнее, чем это смогли сделать несколько столетий истории. Коренные уроженцы Виджу поначалу пытались сопротивляться, но в конце концов им пришлось покориться желаниям приезжих, превосходивших их числом.
Братья Мартироли и их семьи тоже узнали много нового. Зена, например, переняла у своей коллеги-сицилийки привычку есть лимонные дольки, посыпанные солью. Эльза научилась готовить «давленые оливки» – южное блюдо, в котором оливки давят, чтобы извлечь косточку, а потом заправляют острым перцем, орегано и чесноком. Подруга, которая обучила ее этому рецепту, носила популярное на Сицилии имя Кармелина, а ее фамилия звучала как Премилькуоре. Это была совершенно неутомимая женщина – как в работе, так и в болтовне. Она всю жизнь трудилась на заводе и смогла заработать достаточно, чтобы отправить троих детей учиться в университет. Норма и Доната очень полюбили подругу матери и всегда с удовольствием проводили с ней время, как зачарованные слушая цветистую речь, полную ярких фразочек вроде «Просто апофегей!» для выражения восхищения или негодования, или «Ну и пигура!». Каждый раз, когда Кармелина чему-нибудь удивлялась, она восклицала: «Творец добросердечный!», а если обсуждала с Зеной очередное проявление кумовства на работе, то в конце концов непременно поджимала губы и заявляла: «Правильно подмажешь – славно заживешь». Девочки не до конца понимали значение этой фразы, но ярко воображали себе женщину, которая, вместо того чтобы работать на швейной машинке, целыми днями намазывает себя каким-нибудь кремом.
