Но главной страстью кузин Мартироли было гулять по лесу на холме Сант-Элия. Они бесстрашно бродили по самым неизведанным тропинкам среди каштанов, акаций и сосен. За час можно было добраться до каменной церквушки на вершине холма. Там девочки проходили в тени елей до маленькой площадки на каменистом обрыве высотой в несколько сотен метров. Оттуда открывался великолепный вид: на горизонте виднелись заснеженные верхушки Альп, а внизу, между долин и пологих холмов, – яркая синева озера Лугано. Норма и Доната останавливались в нескольких шагах от пропасти. Прямо перед ними была большая яма, частично скрытая опавшими листьями. Поговаривали, что это вход в туннель, который с вершины горы вел прямо к озеру. Во времена войны, шептались соседи, немало людей закончили там свою жизнь. Девочки представляли себе горы скелетов внизу и невольно отступали от края, боясь поскользнуться на листьях и полететь прямо в бездну. Если бы их матери знали, куда Норма и Доната ходят гулять, им обеим знатно досталось бы. Эльза не раз наказывала дочери – из двоих кузин та явно отличалась большим благоразумием – держаться подальше от Сант-Элии.
– Там полно гадюк и опасный обрыв, с которого запросто свалишься и даже не заметишь как. Не вздумайте туда лезть. Понятно?
Норма кивала и обещала никогда туда не ходить. В общем-то, она также с удовольствием подолгу сидела дома со своими цветными карандашами. Желание стать художницей не ослабевало, а значит, нужно постоянно тренироваться. Но в конце концов жажда приключений брала верх. Лето длинное, солнце ярко светит, а в горах так много таинственных мест, например пещеры горы Орса с окопами времен войны. И Норма бросала альбомы и кисточки, чтобы вместе с Донатой проводить жаркие дни в прогулках средь зарослей плюща и папоротника, вдыхая аромат палой листвы, прохаживаясь по мягкой от частых наводнений земле. Они доходили до окопов времен войны, где около бойниц до сих пор валялись использованные гильзы. Оттуда можно было разглядеть швейцарские горы на севере, а на юге – километры и километры сельскохозяйственных угодий. В самые ясные дни удавалось увидеть даже шпили миланского Дуомо.
Последней точкой, куда забирались девочки, гуляя по лесу, был дом Молодчика – так местные прозвали старика, жившего в домишке на самой вершине. Он вел загадочное одинокое существование, не поддерживая отношений ни с кем из города, в компании нескольких собак. Молодчик спускался в город, только чтобы сходить на рынок и купить немного масла, соли или кукурузной муки. Он тащился по улицам, грязный, в лохмотьях, с длинной бородой и, как всегда, в сопровождении своих псов. Поговаривали, что время от времени он режет одного из них и готовит на обед. Скорее всего, это были просто слухи, но кузин Мартироли неудержимо влекло к дому странного человека. Невозможно было придумать более волнующего приключения, чем подобраться поближе и наблюдать за Молодчиком, надеясь увидеть какое-нибудь доказательство того, что он и правда ест собак.
Однажды летом, когда девочкам было по восемь лет, они подползли вплотную к его окну.
– Пойдем отсюда, – шептала Норма.
– Да ладно тебе, мы только заглянем и сразу убежим, – убеждала ее Доната.
Подобравшись к дому, девочки заглянули в окно, прижавшись носами к стеклу. Молодчик сидел за столом и мирно вырезал что-то из дерева. Но поразило кузин то, что он был совершенно голым. Старик, похоже, почувствовал присутствие посторонних, потому что резко поднял взгляд и уставился прямо на Норму. Мгновение паники, а потом только пятки засверкали!
Девочки перебежали через лужайку и по тропинке углубились в лес. Обеим казалось, что они слышат за спиной тяжелое дыхание Молодчика, но обернуться и удостовериться, правда это или игра воображения, не хватало духу. Каждую секунду ожидая, что их вот-вот схватит за волосы костлявая рука или собака вцепится в ногу, Норма и Доната бежали во весь дух, не останавливаясь, пока не оказались в городе.
На площади Альбинола девочки рухнули на скамейку у подножия памятника Гарибальди. Взглянув друг на друга, двоюродные сестры залились смехом: им в очередной раз удалось выйти сухими из воды.
Время от времени Доната находила себе новую подружку и пропадала на несколько дней, не приглашая кузину играть с ними. Норма обижалась, но потом доставала из ящика краски и рисовала райских птиц, тигров, башни с многочисленными окошками. Она по-прежнему была уверена, что, когда вырастет, будет художницей. Пусть Доната становится парикмахершей, как она всем рассказывает в последнее время, на самом деле только для того, чтобы убедить подруг разрешить отстричь им челку. Рисовать намного, намного интереснее. Потом проходила неделя, Доната ссорилась с новой подружкой и возвращалась к Норме.
