Бог безвременья полностью

Мы молча собираем картинку целиком. Хорошенькая белокурая девочка сидит за сверкающим столом с яствами в золотом зале дворца.

– Что изображено на этой картине? – спрашивает Лео, наклонив голову.

– Наверное, это сказка про Мариенку. Про очень избалованную девочку, которая мечтала только об одном – жить в золотом дворце. В конце концов ее желание исполнилось – на ней женился злой горный король и увез в свой дворец, но во дворце все было из золота, даже еда, и бедная Мариенка оказалась во дворце, полном еды, которую она не могла есть, и не получала никакого удовольствия от всего его великолепия. Ее желание исполнилось, но она быстро поняла, что это было глупое желание.

– Ух ты, какая печальная история.

Лео переворачивает кубики, чтобы сложить другую картинку.

– Знаешь, когда я была маленькой, то жила в этой комнате, – говорю я.

Он удивленно смотрит на меня.

– Тебе подойдет эта комната?

– Конечно, – отвечает он и продолжает переворачивать и переставлять кубики. Присев на четвереньки над головоломкой, он начинает кашлять. Он снова садится на корточки. Его рот складывается в букву О, язык высовывается, и из горла вырывается резкий лающий звук. Из выпученных глаз текут слезы.

– Все в порядке? Принести ингалятор?

Одной рукой он вытирает слюну с уголка рта. Он отрицательно мотает головой, поглощенный кубиками.

Мне, наоборот, никак не успокоиться. В доме так тихо, так много времени впереди, и его совершенно нечем занять. С внезапной тоской я думаю о безумном мельтешении телевидения у Хардмэнов, о рекламных роликах с белозубыми улыбками, о бессмысленных комедиях с истерическим смехом и музыкальных клипах с уезжающими в закат машинами. Я бы все отдала за телевизор, источник дурацкого шума, чтобы побороть тишину и тяжелое мрачное давление реальности, черную дыру, которая откуда-то из недр этого дома неумолимо затягивает все в себя.

Внезапно меня охватывает страх перед домом, перед его многозначительной тишиной, рядами комнат, которые не сводят с меня недремлющих глаз. Мне нужно выйти отсюда. Мне нужно вытащить отсюда Лео. Проветрить голову. Мне нужно поесть. На ум мне приходит мысль, одновременно безумная и гениальная. Я ни за что не стала бы рисковать и тайком пробираться в сарай Эмерсонов. Самоубийственный поступок. Но меня осенило, что можно попасть в сарай с их разрешения, особенно в сопровождении Лео.

– Лео, пойдем к Эмерсонам рисовать коров в хлеву?

– Да-а!

Я вскакиваю, чувствуя облегчение от радости Лео. Мистер Эмерсон сам приглашал меня зайти буквально на днях. Он сказал, что нас слишком долго не было, и я не могу с этим не согласиться.

Когда мы въезжаем во двор, мистер Эмерсон колет дрова перед домом и делает это очень бодро для мужчины семидесяти лет. Я почему-то вспоминаю о баллончике WD-40, который могла здесь забыть. Меня охватывает паника: а вдруг его проверили на отпечатки пальцев, Эмерсоны знают, что он мой и что я, совершенно непонятным образом, связана со смертью их коровы. Но тут Генри поворачивается к нам и широко улыбается во весь рот, и все мои страхи исчезают. Он ловко втыкает топор в пень и идет к нам, стягивая перчатки с рук.

– Добрый день! – кричит он.

– Добрый день, Генри, – отвечаю я, выходя из машины.

– Какой приятный сюрприз, – говорит он, берет обеими руками мою руку и пожимает ее. – Что я могу сделать для вас, мэм?

Его карие глаза слезятся на холодном ветру.

– Ну, Генри, мы, – я киваю на Лео, который сидит на пассажирском сиденье, – хотели бы порисовать в сарае.

Генри наклоняется вперед, заглядывая в боковое окно машины. Он улыбается Лео, машет ему, а затем косит глазом и высовывает язык. Изнутри, приглушенное стеклом, доносится хихиканье Лео.

– Конечно, конечно! Что может быть лучше!

– Кстати, есть ли новости по поводу… недавнего происшествия?

– Не-а. Нет, – отвечает он, уперев руки в бока, и бросает взгляд на снежные холмы, уходящие на запад, местами опоясанные заборами. – Какая-то чепуха, да и только. Но с тех пор больше ничего не происходило, так что мы думаем, что… Мы решили считать, что это нелепая случайность.

– Ну, рада, что у вас все хорошо, – говорю я. От меня не ускользает ирония моих слов. Меня неудержимо тянет в этот сарай. Я чувствую слабость от голода, еле удерживаясь на ногах, и почти дрожу, как тонкая безлистная ветка на холодном ветру. Мои зубы тихонько постукивают.

Лео распахивает дверь со стороны водителя. Со своего места он переполз на мое и теперь выходит из машины.

– Ну, здравствуйте, юный сэр. Приветствую, – Генри протягивает Лео большую, покрытую коричневыми пятнами руку и пожимает его ручонку. Лео смотрит на меня и застенчиво улыбается.

– И как тебя зовут? – спрашивает Генри. – Или мне так и обращаться к тебе «юный сэр»?

– Лео.

– Леонардо да Винчи! Хорошо! Думаю, не стоит удивляться, что мистер Леонардо да Винчи выбрал наш хлев как площадку для своих творческих поисков.

Лео снова смотрит на меня, высунув кончик языка.

– Что? – переспрашивает он у Генри. Генри посмеивается.

– Ты хочешь рисовать в хлеву, верно?

– Ага! Там есть коровы?