– И что ты будешь делать? – повторила я.
Пот заблестел у него на висках.
– Заставлю ее ответить за все. Эта женщина манипулировала и помыкала своими последователями много лет. В какой-то момент она наверняка просчиталась и накосячила. Если я найду доказательства, то передам их полиции. Если не найду… – Его лицо помрачнело. – Тогда добьюсь справедливости другими средствами.
Холод уже заполз за воротник и в рукава. Мне не терпелось вернуться поближе к дому – нужно было как можно скорее предупредить Гуру.
– Ты хоть что-нибудь уже нашел?
Джереми подергал себя за бороду:
– Здесь творится много всякой дичи, но никто, кроме меня, не хочет об этом говорить – то ли из-за подписанного договора о неразглашении, то ли потому, что они всерьез верят, что вся эта хрень делается ради их собственного блага. – Он наморщил нос. – Не знаю, где Гордон прячет телефон с компроматом с первого ИБ, – я искал и ни хрена не нашел. Я просмотрел документы Ребекки, ее дневник. Она там ни разу не упоминает Гэба, представляешь?
Я помотала головой, пытаясь решить, нельзя ли все-таки его спасти:
– Мне кажется, ты недостаточно хорошо все обдумал.
– Да я ни о чем, кроме этого, уже несколько лет не думал.
Гуру была права насчет него.
Джереми стиснул мое запястье, тяжело дыша:
– У меня скоро заканчивается отпуск. – Он держал так крепко, что я не могла высвободиться. – Осталось всего несколько недель, а потом мне надо ехать домой. Она должна заплатить за то, что сделала.
Выгорание, уход с работы, нежелание покидать «Уайзвуд» – все, что рассказывал мне Джереми, оказалось ложью. От него буквально исходили волны отчаяния, такие мощные, что я испугалась. Мне казалось, нам удалось добиться успехов на занятиях, но я знала по собственному опыту: у горя бывают непредсказуемые проявления. Его брат погиб почти пятнадцать лет назад, но Джереми все не мог отпустить произошедшее. Может, мне удастся помешать ему воплотить эту дурацкую затею, не навредив ему самому.
– Тебе нужно взять паузу и пересмотреть свой план. Ты хоть понимаешь, сколько жизней можешь разрушить? Мне очень жаль, что так вышло с Гэбом. Его смерть однозначно была трагедией. И Гуру, наверное, могла бы быть с ним подобрее. Уверена, она совершала ошибки в прошлом – как и все мы. – Сердце громко стучало у меня в груди. – Даже визионеры иногда косячат.
Джереми раздраженно уставился на меня:
– Ты знаешь, что я нашел в столе у этого «визионера»? Папки с нашими именами. Да-да, и на одной крупными черными буквами написано «КИТ».
У меня внутри все перевернулось.
– Я успел полистать только свою, но там находились сведения о моем прошлом.
Очевидный вывод пришел мне в голову, и в ту же секунду Джереми его озвучил:
– Вот почему Гордона вечно нет на месте. – И добавил после паузы: – Гуру посылает его собирать информацию о нашей жизни.
– Откуда ты знаешь, что это Гордон?
Джереми закатил глаза:
– Я заглянул в его папку…
– Ты вроде говорил, что успел посмотреть только свою?
– Я хотел понять, кто мне противостоит. Нужно быть сумасшедшим, чтобы накопать грязь не только на всех остальных, но и на себя.
«Или преданным», – подумала я.
– Знаешь, чем он занимался до «Уайзвуда»?
Я хотела остановить его и сказать, что мне все равно, но любопытство не позволяло мне уйти, не дослушав.
– Он был частным детективом. Помнишь историю, которую он рассказал во время твоего первого ИБ про свою семью? Он сказал правду. Какая-то светская львица наняла его, чтобы выяснить, изменяет ли ей муж. При разводе она получила все, включая полную опеку над детьми. Этот мужик так разозлился, что нанял двух киллеров, чтобы убрать Гордона. Все пошло не так: они застрелили его жену и детей вместо него самого. Они скончались в больнице через несколько дней. – Джереми покачал головой. – Звучит как сюжет какого-то плохого боевика с Лиамом Нисоном.
– Если Гордон профессиональный сыщик, то почему он до сих пор тебя не раскрыл? Как он мог не догадаться, зачем ты здесь?
– Я не уверен, что Ребекка рассказывала ему о своем прошлом. Он, вероятно, и не знает, кто такой Гэб. – Джереми в упор смотрел на меня. – Чтобы перестраховаться, я записался в «Уайзвуд» под именем одного друга. Однокурсника. У нас одинаковое телосложение, нас все время принимали за братьев. Он тоже работает аудитором. В соцсетях особенно не светится.
У меня уже голова шла кругом.
– Так, значит, тебя даже зовут не Джереми?
Он приподнял одну бровь.
– А как же?
Тот поджал губы и помотал головой. Он уже потерял уверенность в том, что я выберу его сторону. Я уставилась на него:
– Твой друг хотя бы знает, что ты украл его личность?
Он сжал зубы:
– И мало того что я потерял единственного брата, так Ребекка еще и получила четырнадцать миллионов долларов из сбережений нашей семьи. Я бы не удивился, если бы узнал, что все эти годы она держала Гэба при себе ради денег.
«Это неправда», – сказала я себе. Гуру нельзя винить за то, что люди из ее окружения преданы ей. Если последователи отдают свои деньги ей – «Уайзвуду», – это их собственный выбор.
