– Прости меня, – едва слышно говорю я. Мне хочется обнять ее, но я знаю, что она все равно меня оттолкнет, – вот такой теперь стала Кит. Моя сестра, которая любила обниматься, заплетать всем косички и кататься на закорках, стала неприкосновенной. – Прости, – повторяю я.
Мы долго сидим молча – я на кровати, понурив голову; она на стуле, сложившись пополам. Солнце окончательно восходит. Снег прекращается. Мы все так же сидим и молчим. Всхлипы, истерика, нотации – что угодно было бы лучше удушающей тишины.
– Скажи что-нибудь. О чем ты думаешь?
Она отрывает лицо от коленей и устало смотрит на меня. Я не видела Кит такой с маминых похорон. Она открывает рот и готовится заговорить.
Я задерживаю дыхание.
Я ВЫТАЩИЛА НОУТБУК ИЗ нижнего ящика стола и включила его, постукивая пальцами по клавиатуре и постоянно косясь на закрытую дверь. Спальня и кабинет Гуру – единственные комнаты на острове, где не стояли камеры. У меня было тридцать минут до того, как она закончит принимать душ и выйдет из ванной.
Мой взгляд зацепился за яркое пятно. Под ноутбуком в ящике лежала картина. Я взяла в руки холст и увидела еще два под ним. Я разложила их на столе: на картинах размером семь на девять дюймов изображалась женщина, стоящая спиной к смотрящему. Это Гуру. На одном из полотен на ее голову был надет пакет. На втором – ее тело охватывало пламя. На третьем – она смотрела в сторону, а с языка стекала кровь. На дальнем плане на всех трех картинах присутствовали зрители, зачарованно глядящие на нее широко распахнутыми глазами.
В нижнем левом углу на всех холстах стоял автограф с неразборчивыми инициалами. Я перевернула картины. На обратной стороне виднелась надпись: «Ваши в бесстрашии, Пятеро».
Я понятия не имела, кто такие Пятеро, но в одном Джереми оказался прав: Гуру когда-то была артисткой.
Компьютер загрузился и потребовал пароль. Запаниковав, я выдвинула верхний левый ящик стола. Внутри лежали папки. В глубине виднелись файлы на каждого из членов ВК, разложенные по алфавиту, как и говорил Джереми. Папка с моим именем так и манила меня. Но я не стала ее доставать – у меня не было цели изучать сведения о себе. Я только хотела узнать, правду ли говорит Джереми.
Я промучилась две недели, пытаясь решить, как поступить. Перестала разговаривать с Джереми и без конца думала о том, что о нем нужно доложить Гуру, – признание вертелось на кончике языка, но что-то меня останавливало. Я не знала, что она или Гордон могут сделать, если узнают, кто такой Джереми. Их наказания чаще всего оказывались чересчур суровыми.
Скрывая от них признание Джереми, я день за днем подвергала Гуру опасности. Но наблюдение за Джереми подсказывало, что он не способен ей навредить. Ведь его безумные теории до сих пор не привели его ни к каким результатам. Может, я просто ждала, пока у него закончится время и он вернется домой, так и не причинив никому вреда. Я стала меньше есть – собственное двуличие комом стояло в горле. Это было проявлением слабости: я хотела, чтобы все решилось как можно проще. Это было предательством по отношению к Гуру.
Я переключила внимание на переднюю часть ящика. На первой же папке обнаружился ярлычок с надписью «Пароли». Я открыла ее и изучила аккуратную табличку. Должно быть, это сделала Гуру – Гордон ни за что бы не одобрил распечатку документа с ключами к безопасности «Уайзвуда». Я нашла пароль из случайного набора знаков и ввела его, затаив дыхание. Полгода моего лица не касался холодный свет монитора. Я ненавидела себя за то, что нарушила запрет.
Рабочий стол загрузился.
Я нажала на значок «Гугл Хрома» и вбила имя «Гэбриел Купер». Поиск выдал более восьми миллионов результатов. Тогда я попробовала набрать «Мадам Бесстрашная». Первая ссылка вела на страницу «Википедии». Я нажала на нее и пролистала до раздела «Карьера».
«Бесстрашие. Удушение. Темнота. Надрез. Одиночество. Погребение. Пробуждение. Вертикаль. Сожжение. Оледенение (отменено)».
В статье размещались фотографии с некоторых перформансов. Под заголовком «Сожжение» оказалась фотография молодой Гуру и крепкого мужчины, закинувшего руку ей на плечо. У него был такой же крючковатый нос, как у Джереми. Я бросила взгляд на подпись: «Мадам Бесстрашная и ее ассистент Гэбриел Купер перед началом “Сожжения”, 2000 год».
Я сглотнула. Мне хотелось верить, что этот злосчастный мужчина с лохматыми волосами и золотыми глазами не имеет никакого отношения к Джереми, но я не могла не заметить схожие черты: улыбка и ямочка на подбородке.
Раздел «Оледенение» был короче остальных и не содержал фотографий: «3 января 2005 года Мадам Бесстрашная предприняла попытку побить рекорд по времени нахождения в воде температурой ниже 35 градусов (по Фаренгейту). Трагическое стечение обстоятельств и отсутствие на месте спасателей привело к тому, что ее ассистент утонул, а перформанс был отменен. С тех пор она не выступала. Ее нынешнее местонахождение неизвестно».
