– Простите, что полезла в документы. Я решила посмотреть его досье, чтобы понять, что вам уже известно. – Я по привычке потянулась к маминому шарфу, но он был завязан на шее у Гуру, а не у меня. – Гордон собирал сведения не о том человеке.
Гуру заправила волосы за уши и сложила руки на коленях. Потом с вымученной сдержанностью спросила:
– И о ком же ему нужно было собирать сведения?
– Вы знаете его как Джереми, но это не его настоящее имя.
На бледном лице Гуру вспыхнули красные пятна. Она так крепко сцепила руки, что у нее побелели костяшки.
– Ну и что, мы просидим здесь весь день или ты все-таки раскроешь мне его личность?
– У вас ведь был менеджер по имени Гэб Купер? Джереми – не знаю, как его зовут на самом деле, – его младший брат.
Удивление исказило ее лицо.
– Он явился сюда, чтобы отомстить. Он хочет уничтожить «Уайзвуд». И вас – заодно.
Я никогда еще не видела, чтобы Гуру теряла дар речи. Пока я мысленно считала до пяти, она продолжала молчать. Жилы на ее шее напряглись, ноздри раздувались в такт неровному дыханию.
Она выглядела так, будто готова была убить меня.
– Я сказала ему, что он говорит глупости, – поспешила добавить я. – Что это какая-то нелепица.
– Нелепица? – тихо и зло повторила Гуру. Она подняла стеклянную миску с фарфором с журнального столика. – Час стоять с тарелкой на голове – вот это нелепица.
Она швырнула миску в стену. И так разбитая посудина разлетелась на мелкие осколки. Я ахнула от неожиданности.
– А это называется предательство! – зарычала Гуру.
– Этот человек сумасшедший. Мне кажется, вам грозит серьезная опасность. Нужно увезти вас из «Уайзвуда».
Гуру начала расхаживать по кабинету, кроша стекло и фарфор кожаными сапогами:
– Нет, необходимо нанести ответный удар.
Я покачала головой:
– Чтобы нейтрализовать угрозу, необязательно вступать в борьбу. Иногда нужно спасаться бегством.
Наши взгляды встретились. Она была бледна как смерть.
– Тогда увези меня отсюда. Отправимся сразу же, как только я соберу вещи.
– Времени нет. Выйдем через боковую дверь. Прихватите куртку по дороге. – Я помедлила. – Вы мне доверяете?
Гуру кивнула, широко распахнув глаза. После стольких месяцев она наконец поверила в мою преданность.
Я убедилась, что в коридоре никого нет. Затем мы осторожно спустились по спиральной лестнице. Дом напоминал гробницу. Мы вышли на улицу и оказались прямо напротив двери для персонала. Двери, ведущей туда, где я когда-то проходила первую инициацию. Та ночь в воде – ночь моего перерождения – казалась далекой, словно с тех пор миновали целые столетия. Я провела Гуру сквозь изгородь. Мы пошли вдоль стены к главному входу.
Небо было затянуто лоскутным одеялом заплесневелых облаков. Я спешила – оставался всего час до того, как темнота укроет остров. Когда впереди показались железные копья ворот, я вытянула шею и посмотрела на воду. «Песочные часы» послушно покачивались у причала. Из моих губ вырвался нервный смешок. Я коротко кивнула Гуру. Мы бросились бежать.
– Скорее, забирайтесь, – сказала я, тяжело дыша, когда мы добрались до судна. Замерзшими пальцами я размотала тросы с кнехтов, запрыгнула вслед за Гуру и оттолкнула «Песочные часы» от пристани.
У нас получилось. Теперь никто не мог нас остановить. Я помедлила, наблюдая за Гуру, которая, нахохлившись, устроилась на угловом сиденье. Она потуже затянула мамин шарф на шее. Теперь она больше напоминала усталую старушку, чем революционерку. У нее выдался непростой день.
– Спасибо, Котенок. Я знала, что могу на тебя положиться.
Я вздернула подбородок:
– Поехали, покатаемся.
Я завела мотор и взялась за штурвал, спеша как можно скорее убраться из «Уайзвуда». Через минуту Гуру вскрикнула.
Я резко обернулась, почти ожидая увидеть ее на полу или не увидеть вовсе – вдруг она слишком сильно перегнулась через борт и упала в воду? Но нет, Гуру сидела в оцепенении. Ее губы сложились в идеальный овал, напоминающий букву О. Я проследила за ее испуганным взглядом, устремленным на пирс.
Спрятав руки в карманы и молча наблюдая за нами, на пирсе стоял Джереми.
Я УКАЗЫВАЮ НА МОКРЫЙ шарф в руке Гордона. В горле встает ком. Вонзаю ноготь большого пальца себе в ладонь, оставляя на коже след-полумесяц. Боль помогает мне сосредоточиться.
– Откуда это у вас?
Он прижимает шарф к груди:
– Это вещь Гуру.
– Этот шарф принадлежал моей матери. – Маме его подарила одна из постоянных посетительниц бара. Шарф сделали на заказ, других таких попросту нет.
Гордон бросает на меня раздраженный взгляд:
– Мисс Коллинз отдала его Гуру несколько месяцев назад. С тех пор та его постоянно носила.
Вены пульсируют в висках. Как она могла отдать кому-то одну из немногих вещей, хранящих в себе память о маме?
– Как он оказался у вас?
– Мне нужно поговорить с мисс Коллинз.
– Почему он мокрый?
– Я нашел его.
– Где?
Мы оба смотрим на шарф. У Гордона дрожат руки. Я поднимаю взгляд на его лицо. Его брови нахмурены.
– Гордон, где Ребекка?
– Ее нет. – Он прижимает кулак к губам.
Я ошарашенно смотрю на него:
– Что значит «нет»?
