Раньше я считала, что Гуру незаменима. Все знали, что именно она делает «Уайзвуд» особенным. Только недавно я начала понимать, что все дело в принципах, в практиках, в сообществе. Все вместе мы превратили «Уайзвуд» в волшебство. Если я просто шестеренка в этом механизме, то и она тоже.
– Для вас это какая-то игра? – сказала я. – Социальный эксперимент – как далеко смогут зайти люди под вашим давлением? Вы вообще хоть верите в собственную программу?
– Не смей меня оскорблять.
– Принципы «Уайзвуда» для меня не пустой звук. И для всех нас. Я ценю возможность состоять в ВК. Я серьезно отношусь к испытаниям. Вы построили нечто более существенное, чем борьба за влияние.
Она бросила на меня испепеляющий взгляд:
– Я просто старалась тебя защитить. Я знала, что случится откат, если ты узнаешь, что мать и сестра сговорились у тебя за спиной.
«Она хочет тебя защитить».
Нет, она эгоистка с большими мечтами, которая манипуляциями превратила меня в обслугу. Почему я проигнорировала все тревожные звоночки? Как я могла так повестись? Я злилась на себя не меньше, чем на нее.
– С каких это пор наша боль вас волнует? Вам ведь больше всего нравится совать пальцы в наши открытые раны и ковыряться в них.
– Продолжай в том же духе, и я отошлю тебя домой.
Шесть месяцев она была для меня солнцем – весь мой мир вращался вокруг нее. Стоило только мне избавиться от горя, как эта невозможная тяжесть снова грозила обрушиться на меня.
– Вы так не поступите.
– Это мой остров. – Она ткнула пальцем в сиденье. – Я могу сделать все, что захочу.
Сердце заколотилось. Я не покину «Уайзвуд» – только не теперь, когда я добилась таких успехов, нашла своих людей, улучшила жизни других учеников.
Если священник злоупотребляет властью, то нужно попрощаться
– Да, Гуру. – Я опустила голову. – Простите, я перешла грань дозволенного. – Отчасти я говорила это искренне, и она откинулась на спинку сиденья, довольная собой.
Суть в том, что, если на дружелюбных людей очень сильно давить, они взрываются, как и все остальные.
Я гнала паром, дожидаясь, пока интуиция подскажет мне, что мы добрались до подходящего места. Через сорок пять минут я нашла крошечный островок на расстоянии нескольких миль от соседнего острова. Я обошла его по кругу, чтобы убедиться, что в небольших зарослях, в середине, никого нет. Гуру не чувствовала подвоха. Она всматривалась в затуманенный горизонт за кормой, будто ожидая, что в любую минуту из дымки выйдет Джереми. Я остановила судно возле берега:
– Как вам этот остров? Не «Ритц-Карлтон», конечно, но тут безопасно. Нужно пробыть здесь всего несколько часов.
Она кивнула, но не сдвинулась с места. Мне захотелось развернуть «Песочные часы».
Как только вернусь в «Уайзвуд», моргая красными от слез глазами, сообщу Гордону, что Гуру потребовала отвезти ее в Рокленд. Скажу, мол, она вбила себе в голову, что кто-то на острове хочет ей навредить, но кто именно – она не знает. Гуру обмолвилась, что, возможно, поедет в Огайо – у нее там какие-то незаконченные семейные дела. При этом она не упомянула, каким образом с ней связаться. Тем временем нам велено поддерживать жизнь «Уайзвуда», каким бы изнурительным ни становился труд. «Изнурительный» – хорошее слово, очень в духе Гуру. Так Гордон точно поверит, что приказ отдала Ребекка.
Я уже представила, как Гордон примется отчитывать меня за то, что я пошла на поводу у ее странностей. Он начнет винить во всем меня – ни в коем случае не ее. Я вытерплю его упреки. В конце концов, Гордон начнет что-то подозревать и бросится на поиски своей драгоценной учительницы. Но тогда будет уже поздно.
«Я точно знаю, что ты смелее, чем думаешь».
Я заглушила мотор и взяла маленькую серебристую лесенку. Гуру отшатнулась, когда я прошла мимо нее. Я закрепила лестницу на корме. Гуру покосилась на нее, не двигаясь с места.
– Ну вот. – Я наклонилась к ее ногам. – Я вам помогу.
– Я сама в состоянии снять с себя обувь.
Мне показалось, что прошло несколько часов, прежде чем она наконец сняла сапоги и носки. Затем она проплыла, словно привидение, к лесенке и взялась за верхнюю перекладину, крепко зажмурившись. Какая же странная женщина – я никогда не понимала, почему ее пугают некоторые вещи, учитывая то, что она поборола столько страхов и проповедовала бесстрашие своим последователям. Она шагнула с лесенки на камень.
– Мы там со всем разберемся. Я вернусь за вами, как только смогу.
Гуру застыла, словно олень в свете фар, не зная, что прямо сейчас переходит из одной реальности в другую. На мгновение я подумала: а вдруг она знает? Может, она меня раскусила?
Потом Гуру выпрямилась во все сто восемьдесят сантиметров своего роста:
– Спасибо тебе, Кит. Спасибо за все. – Она отвернулась.
«Ты тот самый человек, которого не хватало “Уайзвуду”».
– Это честь для меня, – сказала я. Внутри все завязалось в тугой узел.
Если Гуру меня и услышала, то никак этого не показала. Она медленно перебиралась с камня на камень, не оборачиваясь.
