Огромным усилием воли я заставила себя сдержаться и не окликнуть ее. «Ради “Уайзвуда”», – подумала я, убирая лесенку. «Ради “Уайзвуда”», – беззвучно повторила я, отталкиваясь веслом от камней. «Ради “Уайзвуда”», – напомнила я себе, снова заводя мотор «Песочных часов».
Проглотив подступивший к горлу ком, я проводила взглядом блестящую белую макушку Гуру, исчезающую в объятиях берез. Лес поглотил ее целиком.
Я отошла от острова. Я гнала судно через волны, слезы замерзали на глазах, а меня все преследовало ощущение, что я что-то забыла. Только на полпути к «Уайзвуду» я поняла, что это было.
Мамин шарф.
ТАК ЭТО БЫЛА ТЫ. Мне хотелось верить, что именно Ребекка повесила мой свитер на вешалку, украла мой телефон, придумала наказание в лесу. Либо она, либо Гордон, либо Рейанна. Кто угодно, только не Кит.
Судя по тому, как Гордон смотрит мне в глаза – не мигая, с возмущением, – он не знает, что случилось со мной прошлой ночью. Рейанна недостаточно умна, чтобы самостоятельно придумать даже самый простой план. Она рядовой, а не генерал. Я едва не оседаю прямо на тающий снег.
– Как правило, Гуру не ошибалась, – говорит Гордон. – Я бы возразил против длительного отсутствия, но, если бы знал, что она чувствует себя незащищенной, я бы помог ей спланировать короткую поездку. Она ведь не могла этого не знать.
«Как ты могла? – думаю я. – Ты оставила меня замерзать в лесу насмерть».
– За семь лет еще ни разу такого не было, чтобы я так долго с ней не разговаривал. В первую неделю мы справлялись. К началу второй я почувствовал, что здесь что-то не так, хотя Кит предупреждала меня, что Гуру может отсутствовать несколько месяцев. Я сделал несколько звонков и начал выходить в море. Я побывал на других островах и на материке, спрашивал о ней. Никто ее не видел.
«Ты знала, как плохо мне будет без телефона, какие воспоминания это пробудит».
Гордон снимает очки и трет глаза:
– Сегодня утром я патрулировал окрестности и нашел это. – Он вытягивает шарф из моих застывших рук. – На буйке.
Я откашливаюсь, заново нащупывая свой голос:
– Его могло сорвать ветром. Пока Кит везла ее.
На лице Гордона мелькает болезненная гримаса.
– Буек находится в шести милях, в противоположной стороне от Рокленда.
От охватившего меня шока не могу ничего ответить. Ущипнув себя за шею, Гордон протискивается мимо меня:
– Мне нужно найти мисс Коллинз.
Иду за ним. Мозаика никак не складывается у меня в голове. Возможно, Ребекка сейчас со своими близкими и они ограждают ее от Гордона, чтобы он не увез ее обратно. (Будь у меня такая возможность, я бы сделала то же самое.) Или Ребекка устала от «Уайзвуда» и попросила Кит ее прикрыть. Или, может, произошло что-то плохое и Кит боится, что ее поймают и накажут. Могла ли моя сестра сочинить эту запутанную историю для прикрытия и несколько недель водить всех за нос?
Гордон заносит кулак, чтобы постучать в дверь Кит. Я встаю прямо у него за спиной.
– Прикосновения запрещены.
Я отодвигаюсь на полшага. Мы оба замираем, когда слышим разговор на повышенных тонах, доносящийся из помещения.
– Тебе нужно уехать отсюда сегодня же, – говорит Кит.
– Я бы с радостью сделал это еще несколько недель назад, – отвечает мужской голос. – Но без тебя я уезжать не согласен.
– Я тебе сто раз уже говорила, что я никуда не поеду. Богом клянусь, если ты сейчас же не уедешь, я расскажу Гордону, кто ты такой.
Гордон стучит в дверь. Спор тут же прекращается. Через несколько секунд дверь распахивается. И мы проходим в дом.
– И кто же ты такой, Джереми? – спрашивает Гордон.
Глаза Кит сверкают, как у загнанного зверя. Из-под страха проглядывают усталость, печаль и желание, чтобы ее кто-нибудь обнял. Сестра не могла отдать Рейанне приказ бросить меня в лесу. Наверняка она планировала что-то менее суровое, а исполнительница просто увлеклась. Кит, которую я знаю, не смогла бы спокойно смотреть на мою окровавленную, распухшую губу, зная, что это ее рук дело. Кит, которую я знаю, уже утопила бы меня в извинениях.
Человек, с которым она спорит, – это тот самый крепкий мужчина, который накинулся на Гордона с упреками, когда я только приехала в «Уайзвуд». И он, и Кит смотрят на нас с каменным выражением лица, не говоря ни слова.
Гордон сует шарф под нос Кит:
– Вот это я нашел на буйке к востоку от «Уайзвуда». – Она изумленно смотрит на ткань, и, не услышав ответа, он добавляет: – Огайо находится на западе, если вдруг ты забыла.
– Это был мамин шарф, – говорит мне Кит, словно я не помню этого, как будто мы одни в комнате; в груди все сжимается. Она пытается забрать шарф у Гордона.
Тот отдергивает руку:
– Как ты объяснишь тот факт, что эта вещь оказалась так далеко от Рокленда?
Кит поднимает взгляд на него:
– На что ты намекаешь?
Лицо Гордона становится ярко-алым, как от аневризмы.
– Я позвонил сестре Гуру в Огайо. Они много лет не получали от нее вестей.
Кит окидывает старика изучающим взглядом:
– Я высадила ее в гавани. Она сказала, что поедет в Огайо, но, может, она передумала. – Сестра закусывает губу. – С чего бы ей врать?
«Что ты натворила?»
