Никто не одобрил мое решение бросить университет. Когда я сообщила эту новость Джек, та спросила, почему я не могла выбрать менее позорную профессию. Лиза, которая вроде бы должна была меня поддержать, три раза заводила неприятный разговор, утверждая, что с фокусами лучше подождать до получения диплома. «Тебе пригодится запасной вариант, когда все это полетит к чертям», – сказала она, а потом быстро поправилась, заменив «когда» на «если». С тех пор мы не разговаривали. Сэру и матери я даже не пыталась звонить.
– В университет всегда можно вернуться, – сказала Эви. – Такая возможность выпадает редко.
Вот именно. С чего бы мне расстраиваться из-за учебы, когда у меня перед самым носом возник настоящий шанс проявить себя? У меня наконец появилась возможность сделать что-то важное, помочь таким же, как я: людям, у которых было тяжелое детство. Миллиарды людей по всему миру утопали в самых разнообразных страхах, проистекающих из самой человеческой природы, из боли, которую приносит жизнь. Я могла облегчить их ношу, унять страхи. Им нужно только открыться мне и слушать.
Многие – может, даже большинство – только отмахнутся от меня. Скажут, что я всего лишь фокусница, шарлатанка, ведьма. Пусть смеются. Их боль не найдет исцеления.
Наверное, я все еще заметно нервничала, потому что Эви наклонилась ко мне поближе.
– Маленький совет. – Она встряхнула копной черных волос. – Тебе нужна мантра.
Затем она снова откинулась на спинку дивана, довольная собой, как будто только что сообщила мне, где находится ковчег Завета.
– Что? – Я проверила часы. Визитной карточкой Эви были благовония, а не благоразумие.
– Придумай фразу, которая поможет поддержать присутствие духа, придать уверенности, все такое. А потом повторяй ее много раз, по часу в день, пока не поверишь в нее. И каждый раз, когда начнешь падать духом, вспоминай эту фразу.
Эви заинтриговала меня.
– И какая фраза у тебя?
Она шутливо нахмурилась, изображая возмущение:
– Рассказывать свою мантру другим – к беде.
Я снова посмотрела на часы. На этот раз она поняла намек.
– Ладно. – Эви убрала перышко, связку шалфея и зажигалку куда-то в складки платья. – Пойду. Буду сидеть прямо на первом ряду и поддерживать тебя все выступление. – Она похлопала меня по плечу. – Ты отлично потрудилась, малышка. Наслаждайся триумфом.
С этими словами она ушла. Я снова окинула взглядом свое отражение и глубоко вздохнула. Я тысячи раз отрабатывала свое выступление. Оно было безупречным, революционным. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то еще делал что-либо подобное. Я подумала о собственных возможностях, о множестве жизней, которым нужны перемены. Я их не подведу. Меня охватила уверенность: «Я непобедима, черт возьми».
Мне понравилось, как это звучит. Я расправила плечи и подняла подбородок. Я часто забывала о своем высоком росте. Сегодня буду держаться на все метр восемьдесят.
«Я непобедима, черт возьми».
Я отправилась к сцене, остановилась за кулисами и бросила взгляд на свою свежую татуировку на внутренней стороне левого запястья – одно-единственное слово, набитое белым пигментом. Его невозможно заметить, если не знать, что оно там есть. Я потерла буквы.
«Я непобедима, черт возьми».
Из динамиков загремел голос конферансье:
– Дамы и господа, мы рады приветствовать вас сегодня в театре имени Люка Гиллеспи.
«Я непобедима, черт возьми».
Он попросил зрителей сложить руки ладонь к ладони. Ноги сами вынесли меня в середину сцены. Я уставилась на своего старого друга – луч прожектора – и подождала, пока стихнут аплодисменты. Потом окинула взглядом новых учеников. Уже не терпелось завладеть их вниманием.
– Позвольте представиться. Меня зовут Мадам Бесстрашная.
СГЛАТЫВАЮ. В ГОРЛЕ ПЕРЕСОХЛО.
– Как ее зовут?
Джорджина и Эйприл переглядываются через стол.
– Не хочу о ней сплетничать. – Эйприл почесывает шею. – Мы просто хотели сказать, что некоторые здесь слишком увлекаются.
Джорджина, похоже, расстраивается, как будто ей очень хотелось перемыть кому-нибудь косточки:
– Вы сразу поймете, что это она, когда ее увидите. У нее глаза блестят, как у сумасшедшей.
Эйприл бросает на нее хмурый взгляд, но Джорджина просто пожимает плечами. Что же такое «Уайзвуд» сделал с Кит? С моей сестренкой, которая всегда уступала мне девчачьи партии в диснеевских песнях, которая знала, когда можно пошутить, а когда нужно просто подержать меня за руку?
Я почти уверена, что речь о ней. Нет ничего удивительного в том, что они не узнают во мне ее сестру. У Кит длинные светлые волосы, а я брюнетка. У нее округлое лицо с щечками как у яблочка, а у меня лицо длинное, с острыми углами. У меня карие глаза; у нее зеленые. Мы вообще не похожи на родственниц, тем более на родных сестер. Она пошла в отца, я – в мать.
– Это Кит Коллинз? – спрашиваю я.
Они разевают рты.
– Я ее ищу. Вы не знаете, где она?
Джорджина всматривается в меня изучающим взглядом:
– Смотрю, вы много кого тут ищете.
Пожимаю плечами.
– Откуда вы знаете Кит?
Я не отвечаю и поворачиваюсь к Эйприл.
